Точка разрыва
Шрифт:
Он закончил расфасовку, потом вернулся на склад. Дженкинс Джонс подсчитал запасы, выглянул в боковое окно и увидел, как беловолосый бродяга пытается угнать его грузовик.
Мейсон сел на жесткий стул из кожзаменителя. Эмоции умерли. Его нервы выдержали огромное перенапряжение и перегорели, как электрические провода. Тину отвезли в больницу. Доктор дал ей снотворное. Они довольно сносно пришили палец, но не могли гарантировать, что он будет двигаться.
Джон умер. Его большой, несокрушимый брат умер. А Уайти Доббс, этот прихвостень дьявола, вернулся. Живой.
Мейсон сидел в конференц-зале департамента шерифа, как горгулья на карнизе здания. Выжидая, наблюдая, улавливая. Он слышал, что отсюда они планировали нанести следующий удар. А значит, Мейсону надо быть начеку, чтобы помочь, чем только сможет. Все, о чем он просил, это дать ему шанс убить беловолосого ублюдка.
Эванс уловил вопросительный взгляд Мегги. В телефонной трубке, лежавшей у нее на плече, видимо, ждали. В комнате было всего несколько помощников-секретарей и внештатников. «Она ищет полицейского», – догадался Мейсон. Тот факт, что Мегги не позвала никого из присутствующих, указывал на важность сообщения.
Мейсон встал. Она встретилась с ним взглядом.
– Что?
Мегги Дейн с секунду смотрела на него в нерешительности, потом отрицательно покачала головой.
Он придвинулся к ней вплотную, накрыв ее своей тенью.
– Я готов. Позвольте мне помочь.
Возможно, его отчаяние, возможно, схожесть с братом Джоном, заставили ее кивнуть.
– Это Дженкинс Джонс. Кто-то пытается украсть его грузовик. Парень с белыми волосами. Если бы вам удалось найти пару постоянных помощников, хотя бы Джерри Нильса, он бы мог… Мистер Эванс, мистер Эванс?
Мейсон пулей вылетел из комнаты.
Дверь оказалась незапертой. Кабина грузовика блистала роскошью модного автомобиля, присутствовали даже кожаные сидения, тонированные окна и консоль, вероятно позаимствованная у «Боинга-747».
– Класс. Клик. Флип.
Он нырнул под рулевое управление и отодвинул предохранительную крышку. Глазам Уайти Доббса представилось беспорядочное множество проводов и схем панелей приборов.
– Что за черт?
Он неожиданно понял, что его познания в управлении машинами, особенно в случаях отсутствия ключа зажигания, были двадцатидвухлетней давности и не могли применяться в век компьютеризации.
– Убирайся к дьяволу из моего грузовика, – потребовал позади него мрачный голос.
Доббс поднял голову и понял, что смотрит в дуло пистолета сорок пятого калибра.
– Убирайся. Немедленно. Паршивый хиппи, – сказал пожилой человек.
На груди у него красовалась красно-белая бирка с именем: «Дженкинс».
– Твой грузовик? – спросил Доббс, потом улыбнулся. – Отлично.
Все, как он и думал, – теперь Дженкинс не сомневался. Настоящий, живой, накачанный наркотиками хиппи. Волосы белые, странно белые, глаза черные, как угольные копи. А когда сучий сын улыбнулся, то Дженкинс почувствовал, как внутри у него все сжалось. Боже, эта улыбка!..
Накачанный наркотиками хиппи моргнул. Мелкие голубые искры посыпались у него из глаз.
– Что за черт? – отпрянул назад Дженкинс.
Он
– Подними руки и выйди из грузовика.
– Ты так считаешь? – сказал беловолосый бродяга и ткнул в его направлении ножом. – Ключи, быстро.
– Что? – Дженкинс задохнулся от негодования. – Ты совсем потерял мозги, мальчик? Это сорок пятый калибр Смита и Вессона. Снесет тебе пол-лица. У меня пистолет. А у тебя только нож. Я здесь главный.
Накачанный наркотиками хиппи задумчиво почесал себе подбородок.
– Так думаешь? – он наклонился и сделал выпад.
Двигался бродяга молниеносно, так что Дженкинс не успел среагировать. Нож мелькнул в морозном воздухе. Удар пришелся на пистолет.
Кри-и-ик.
Такой странный, причудливый звук.
Дженкинс в недоумении смотрел, как ствол, описав дугу, упал на дорогу.
– Ключи.
Дженкинс уронил обезображенное оружие.
– Ключи.
Он отстегнул ключи с пояса и протянул их в кабину. Ключи звенели, как крошечные колокольчики.
Незнакомец опробовал почти все, пока не наткнулся на подходящий. Потом вставил его в отверстие. Мотор взревел. Дженкинс Джонс пытался что-то сказать.
– Что? – спросил владелец ножа. – Говори громче. Дженкинса так трясло, что он едва мог вымолвить слово, но сделал над собой усилие:
– Я говорю, у меня там, в бардачке, презервативы.
глава 36
Чувство собственной беспомощности. Кто-то взял и выскреб ложечкой все мозги из его головы. Числа, числа – его друзья, его тайны. А теперь, когда они особенно были ему нужны, они ускользали.
– Никакого смысла, – сказал Дин, встряхивая бумажку, испещренную цифрами и символами.
– Должен быть смысл, – простонал Натан.
Его послали, чтобы достать экипировку, необходимую для успеха отчаянного дела Дина. И он вернулся только затем, чтобы услышать, что ценнейшая информация, информация, за которую Джон Эванс отдал свою жизнь, не поддавалась расшифровке?
– Она основана на твоей теории.
«Он прав. Тогда почему я не могу прочесть ее? Думай, думай, – приказывал змеям Дин. – Ну же. Сортируй мысли, одну задругой».
Каково было назначение этой бумаги? Он был уверен, что это список временных разрывов, точек, которые можно использовать для контроля над материализацией Доббса. Средства перемещения без фактора хаотичности, разработанного Дином, оставались у Доббса весьма примитивными. На листке отображались отправления и возвращения.
Дин убедился, что существовало два вида разрывов: открытые, как эти видимые пульсирующие отверстия, возникшие в его классной комнате, и скрытые, слабые места в магнитном поле, не видимые простому человеку, но которые мог пробить тот, кто обладал достаточной долей радиации. Именно последними Уайти Доббс пользовался, чтобы перемещаться из одного пространственно-временного отрезка в другой.