Тьма сгущается
Шрифт:
— Сударь, даже если вам не понравился мой тон, — по мнению Теальдо, теперь он был подчеркнуто почтителен, — но вопрос тем не менее остается открытым: можем ли мы оставить ункерлантцев у себя в тылу?
— Когда мы пройдем сквозь них, они останутся только на бумаге, — ответил Галафроне. — Наша цель — разгромить королевство, а не спотыкаться на каждой деревеньке.
— Но если мы не станем зачищать деревни, — юный лейтенант изо всех сил пытался соблюсти уставные отношения и одновременно отстоять свою точку зрения, —
Несмотря на то, что поначалу Теальдо принял лейтенанта за наглого штабного всезнайку, этот вопрос прозвучал вполне логично. Но Галафроне ответил не раздумывая. Как Теальдо уже заметил, капитан вообще редко раздумывал.
— Мы должны разбить основную армию, — ответил он. — А мелкие деревенские гарнизоны — лишь небольшая помеха. И чтобы они не стали большой помехой, надо захватить королевство! — Он махнул рукой, указывая на тропу, ведущую в обход деревни, и скомандовал: — Вперед, ребята! Нам надо поторапливаться!
— Капитан! — отчеканил лейтенант. — Я заявляю протест и сообщу о вашем поведении в высшие инстанции.
Галафроне отмахнулся от него с изяществом, сделавшим бы честь любому аристократу:
— Да сколько угодно! Если вам так уж приспичило доказать, что наилучший способ свалить стену — это биться о нее собственным лбом, — ваше право! — И снова махнул рукой в сторону тропы в обход деревни. Лейтенант, застыв по стойке «смирно», проводил его злобным взглядом.
Догоняя Тразоне, Теальдо бросил на ходу:
— Надеюсь, ункеры не объединятся и не врежут нам в задницу, когда мы пойдем в новое наступление!
— Угу! Я тоже люблю думать о хорошем! — Тразоне махнул рукой в сторону будто выраставшей на глазах стены дубов и вязов. — О чем-нибудь таком, что мне нравится больше, чем ломиться через эту чащу. Только силы горние знают, что там они для нас припасли!
Теальдо уже прикинул в уме несколько возможных и очень неприятных вариантов. Похоже, подобные мысли посетили и Галафроне, поскольку он дал приказ остановиться.
— Да в этой пуще целый полк можно спрятать! Что-то мне совсем не хочется туда соваться, — с мрачным спокойствием пробормотал он. — Похоже, этот дерьмовый лейтенант был не так уж не прав.
Только теперь Теальдо понял, как нелегко капитану принимать решения. Но прежде чем тот успел отдать приказ, из леса появился человек. Теальдо бросился на землю, вскинул жезл наизготовку и только тогда сообразил, что незнакомец одет в килт и камзол тускло-песочного цвета — форму альгарвейцев, а не в сланцево-серое ункерлантское убожество.
— Порядок, ребята, — громко сказал солдат по-альгарвейски с северо-западным акцентом, почти таким же, как у Теальдо. — Пару дней тому назад они нас отбросили. Но не надолго. Теперь осталось лишь несколько этих ублюдков, которые еще рыщут тут лесными тропами, но вам они
— Приятно слышать, — сказал Галафроне и махнул рукой, подавая команду. — Вперед! Чем дальше продвинемся, тем раньше вставим ункерам новый фитиль!
Но Теальдо очень скоро понял, что альгарвейский солдат, сообщивший о почти полной зачистке ункерлантских лесов, был большим оптимистом. Да, часть тропок была взята под контроль. Альгарвейцы даже выставили на них дозоры. Однако один из дозорных предупредил:
— Если полезешь в кусты на разведку, то не удивляйся потом, если тебя спалят или глотку перережут, а то и чего похуже сотворят.
— Так кто тогда распоряжается в этом поганом лесу? — огрызнулся через плечо Теальдо.
— Пока мы здесь — мы распоряжаемся, — ответил солдат. — Им так и так рано или поздно и жратва понадобится, и снаряды для жезлов. И тогда у них только два пути — либо сдаться, либо прикинуться мирными крестьянами. Так что это все временные трудности.
Галафроне громко выругался.
— Тот лейтенантишка, похоже, знал, о чем говорит! — Он шумно втянул ноздрями воздух и добавил: — Все обделаться боялся, если сзади прихватят! Но он у нас аристократ, и его дерьмо, стало быть, не воняет! — И зарычал на солдат: — Бегом марш, дерьмоголовые, бегом! Не останавливаться!
— Двигаться — это хорошо! — ухмыльнулся Теальдо. — И это правильно. Потому что если не двигаться — станешь мишенью.
Но как бы они ни торопились, они все же стали мишенями. Луч жезла ударил в ствол дуба прямо перед носом у Теальдо. Живое дерево зашипело, и в его плоти огонь выгрыз ямку. В его, Теальдо, плоти, ямка была бы, наверное, побольше, но шипело бы так же.
Он тут же сиганул в сторону и укрылся за деревом. Позади раздался дикий крик кого-то из замешкавшихся на тропе солдат. А с другой стороны тропы уже накатывалось хриплое ункерлантское: «Хох! Хох! Хох-хох-хох-хайль!» И имя конунга Свеммеля. Снова и снова. Вокруг головы Теальдо забегали разряды, и в воздухе запахло паленым.
Из соседнего куста раздался голос Тразоне:
— А я-то, идиот, радовался, что мы очистили лес от этих ублюдков! Прежде чем мы наведем тут окончательный порядок, придется еще попотеть!
— И еще как! — Теальдо приник к земле, поскольку огонь с другой стороны тропы стал еще плотнее. — Они-то всерьез собираются очистить лес от нас!
И вновь грянуло «Хох!», и ункерлантцы пошли на штурм. Теальдо выпустил один заряд и понял, что если немедленно не отползет, то либо попадет в плен, либо его сожгут. Это был момент истины. Только сейчас он осознал, каково приходится фортвежцам, сибианам, валмиерцам, елгаванцам — и, увы, ункерлантцам тоже — всем, кого покоряют войска короля Мезенцио. Но лучше не испытывать это на своей шкуре.