Чтение онлайн

Он закрыл, и она слегка сдвинулась. Но Джин тут же открыл глаза снова.

Проверяет, черт его побери! Но он не увидел ничего подозрительного. В нормальной жизни из нее была паршивая актриса, но нож вдохновлял ее.

Его спина изогнулась. Глаза закрыты. Нож не чувствуется.

Ничего хорошего не вышло.

Она ударила его по руке и повернула голову, лезвие задело щеку. Сирокко нанесла рубящий удар по его горлу, намериваясь раздробить его, но Джин вовремя увернулся. Она извивалась, билась ногами, почувствовала, как лезвие ножа распороло ей плечо. Потом она вскочила…

Но

не побежала. Ее ноги не чувствовали земли, мучительные секунды она ожидала удара ножа.

Но его не последовало, она почувствовала опору под ногами, оттолкнулась от земли, нанеся одновременно сильный удар ногой и побежала. Еще в прыжке она оглянулась через плечо и увидела, что удар ее оказался сильнее, чем она представляла. Он оторвал Джина от земли, и он только сейчас приземлился опять. Габи все еще была в воздухе. При низкой гравитации адреналин бешено действовал на мышцы землян.

Она не думала, что он знает, что Габи позади него. Он никогда бы не бросился так безоглядно в погоню за Сирокко, если бы видел в это время ее лицо.

Они разбили лагерь в центральной площади дворца, на ярусе, где строение никогда не разделялось. Костер был в двадцати метрах от первой галереи комнат. Сирокко все еще бежала с ускорением, когда врезалась в первую стену. Она пролетела через десяток комнат, пока не ухватилась за перекладину. Она перевернулась на девяносто градусов, встала и полетела через три потолка, пока не схватилась за следующую перекладину. Она слышала грохот пробиравшегося за ней Джина, не понимающего ее маневров. Она поставила ноги на перекладину и опять оттолкнулась, облако стекол поднялось вместе с ней, медленно крутясь и переворачиваясь словно во сне. Она прыгнула в сторону и прежде чем остановиться, пролетела через три стены. Она прорвалась через стены слева от нее, поднялась на следующий ярус, затем то вверх, то вниз промчалась еще два яруса.

Она остановилась, припав к перекладине, прислушалась. Вдалеке слышался звон бьющегося стекла. Было темно. Сирокко была в центре огромного лабиринта, который бесконечно простирался во все стороны: вверх, вниз, вправо, влево. Она не знала, где находится, но также не знала, где находится он, а это ей знать очень хотелось. Треск стал сильнее, и Сирокко увидала Джина, поднимающегося слева от нее. Она пикировала вниз, в правую сторону, цепляясь за перекладины двух ярусов, по инерции продолжая отклоняться вправо. Она остановилась отдохнуть, упершись босыми ногами в другую перекладину. Вокруг нее медленно оседало разбитое стекло.

Сирокко не знала бы, что Джин совсем рядом, если бы стеклянный дождь не выдал его. Он подбирался к ней вдоль перекладины, но он оказался слишком тяжелым для неразбитого стекла, которое уже и так выдерживало осколки, образовавшиеся после прорыва Сирокко. Оно разлетелось в осколки и посыпалось вниз, как хлопья снега. Сирокко крутанулась вокруг перекладины и оттолкнулась ногами.

Сильно оттолкнувшись, она перевернулась и увидала с изумлением, что он стоит на земле, что сделал бы и она, обладай она этой дьявольской интуицией и пересчитанными ярусами. Она вспомнила ощущение, когда он стоял над ней, потом, потом увидала топорик, занесенный над своей головой, и потеряла

сознание.

Сирокко пришла в себя внезапно, пронзительно крича, чего с ней никогда раньше не случалось, Она не знала, где находится, но она опять находилась в брюхе зверя, и не одна. Там был и Джин, который спокойно объяснял, почему он намерен изнасиловать ее.

Он насиловал ее. Она перестала кричать.

Она была уже не в стеклянном дворце. Вокруг ее талии была обвязана веревка. Земля справа от нее уходила вниз. Далеко внизу было темное серое море Реи.

Габи была рядом с ней. Две веревки обвивали ее талию. Одна из них тянулась по склону к тому же дереву, к которому была привязана и Сирокко. Вторая была натянута над темнотой. В высохшей крови на ее лице слезы промыли дорожки. За одну из веревок был заткнут нож.

– Это рюкзак Джина, Габи?

– Да. Он ему больше не понадобиться. Как ты себя чувствуешь?

– Мне уже лучше. Подними его, Габи.

Габи подняла на нее глаза.

– Я не хочу лишаться веревки.

Его лицо было разбито в кровь. Один глаз заплыл, второй едва смотрел. Нос у него был сломан и три передних зуба выбито.

– Он вполне этого заслуживает, – заключила, глядя на него, Сирокко.

– Это ничто по сравнению с тем, что я намеривалась с ним сделать.

– Открой его рюкзак и перевяжи это ухо. Оно все еще кровоточит.

Габи попыталась было возмутиться, но Сирокко остановила ее непреклонным взглядом:

– Я не собираюсь его убивать, даже не думай об этом!

Габи разрубила ему ухо топориком. Она сделала это ненамеренно. Она намеривалась рассечь ему голову, но промахнулась. Джин стонал, пока Габи перевязывала его.

Сирокко принялась просматривать содержимое его рюкзака, отбирая вещи, которые можно было использовать. Она оставила продукты и оружие, отбрасывая остальное в сторону.

– Если мы оставим его в живых, он будет преследовать нас, ты знаешь это.

– Может, я и определенно могу это предотвратить. Он должен отправиться через кряж.

– Так какого дьявола я…

– С парашютом. Развяжи ему ноги.

Она приладила ему упряжь. Он опять застонал, и она отвела взгляд, чтобы не видеть, что делает с ним Габи.

– Он думал, что убил меня, – сказала Габи, завязывая последний узел на повязке. – Он так считал, но я успела повернуть голову.

– Как рана?

– Не очень глубокая, но крови было дьявольски много. Я была оглушена, и мое счастье, что я была так слаба, что была не в состоянии двигаться после того как он… после…

У нее потекло из носа, и она вытерла его тыльной стороной руки.

– Очень скоро я потеряла сознание. Следующее, что я увидела – это то, как он изгибался над тобой.

– Я рада, что ты вовремя пришла в себя. Спасибо, что еще раз спасла мне жизнь.

Габи уныло посмотрела на нее, и Сирокко тут же пожалела, что не нашла других слов, чтобы выразить свои чувства. Габи, казалось, чувствовала личную ответственность за то, что произошло. – Это было нелегко, – подумала Сирокко, – спокойно лежать в то время, когда насилуют любимого тобой человека.