Чтение онлайн

Когда-то она боялась Венчеля. Этот страх был замешан на физическом отвращении к его полноте и на слухах о том, что он любил делать с молодыми евнухами и некоторыми молодыми женщинами, попавшими в сейшан по чисто политическим причинам и лишенными всякой надежды когда-либо увидеть внешний мир или западное крыло двора и палаты Брандина. Однако они с главой сейшана уже давно достигли взаимопонимания. Солорес заключила с Венчелем такой же молчаливый пакт, и таким образом они втроем управляли, насколько это получалось, их замкнутым,

сверхнапряженным, пропитанным благовониями миром праздных, отчаявшихся женщин и полумужчин.

Палец Венчеля удивительно деликатно прикоснулся к драгоценности на ее лбу. Он улыбнулся.

— Хороший камень, — снова повторил он, на этот раз тоном оценщика. Дыхание его было свежим. — Я должен поговорить об этом с Шелто. Видишь ли, я в таких вещах разбираюсь. Горностаевые камни привозят с севера. Из моих краев. Их добывают в Кардуне. Долгие годы я играл ими, как игрушками, игрушками монархов. В те дни я был более крупной фигурой, чем сейчас. Ибо, как тебе известно, я был королем Кардуна.

Дианора серьезно кивнула. Это тоже было одно из неписаных условий ее отношений с Венчелем. Сколько бы раз он ни повторял эту невероятную выдумку — а он повторял ее по нескольку раз в день в том или ином варианте, — она должна понимающе, задумчиво кивнуть, словно размышляя над смыслом величия его падения.

Только оставшись в своих комнатах наедине с Шелто, она могла по-девчоночьи хихикать над самой мыслью о том, что необъятный глава сейшана мог быть еще более крупным, чем сейчас, или над убийственно насмешливой пародией Шелто на его речи и жесты.

— У тебя это чудесно получается, — невинно говорила она, пока Шелто причесывал ей волосы или начищал ее шлепанцы с загнутыми концами, пока они не начинали сиять.

— Видишь ли, в таких вещах я разбираюсь, — отвечал он, если был уверен, что они одни, голосом гораздо более высоким, чем его нормальный голос. И жестикулировал медленно и величаво. — Ибо, как тебе известно, я был королем Кардуна.

Она смеялась, как девчонка, которая понимает, что поступает дурно, и из-за этого еще больше шалит.

Однажды она спросила об этом Брандина. Его поход в Кардун был не совсем успешным, узнала она. К тому времени Брандин откровенно рассказывал ей подобные вещи. В Кардуне существует настоящая магия, в этой жаркой, северной стране за морем, за прибрежными деревнями и пустынными землями. Магия, гораздо более сильная, чем на полуострове Ладонь, равная по силе чарам Играта.

Брандин захватил один город и добился частичного контроля над некоторыми землями, которые лежат на границе великой пустыни, простирающейся на север. Однако он понес потери, серьезные потери. Карду давно славятся своим искусством в битве, и это знали на Ладони: многие из них служили в качестве высокооплачиваемых наемников в войсках враждующих провинций, пока не пришли тираны и всякая вражда потеряла смысл.

Венчель был герольдом, захваченным в плен в конце кампании, рассказал

ей Брандин. Он перестал быть мужчиной еще до этого: на севере гонцов часто кастрируют, Брандин так и не понял почему. Было совершенно очевидно, куда пристроить евнуха после возвращения в Играт. Он уже тогда был необъятным, подтвердил Брандин.

Дианора выпрямилась, когда Венчель убрал палец с красного сияния горностаевого камня.

— Ты проводишь нас вниз? — спросила она, соблюдая ритуал.

— Не думаю, — задумчиво ответил он, словно действительно размышлял над этим вопросом. — Возможно, Шелто и Хала справятся с этой обязанностью. Видишь ли, тут кое-какие дела требуют моего внимания.

— Понимаю. — Дианора бросила взгляд на Солорес, и обе они подняли ладони в почтительном приветствии. Фактически Венчель не выходил из крыла сейшана, по крайней мере, пять лет. Даже когда он совершал обход комнат на этом этаже, то перемещался на хитроумно сделанной платформе на колесах. Дианора не могла вспомнить, когда в последний раз видела его стоящим на ногах. Шелто и Хала, евнух Солорес, заменяли его практически на всех официальных мероприятиях вне сейшана. Венчель любил делегировать свои полномочия.

Они спустились по лестнице, которая вела из сейшана в мир за его пределами. Спустившись на один пролет, они встретили пристальные взгляды — полные уважения, но осторожные — двух стражей, стоящих за тяжелыми бронзовыми дверьми, преграждавшими вход на тот уровень, где находились женщины. Дианора ответила на их осторожные взгляды улыбкой. Один из них застенчиво улыбнулся в ответ. Стражники менялись часто, она не знала ни одного из этих двоих, но улыбка служит началом дружеских уз, а иметь лишнего друга никогда не повредит.

Шелто и Хала, одетые в неброские коричневые одежды, повели четверых женщин из крыла сейшана по главному коридору дворца к парадной лестнице в центре. Здесь евнухи приостановились и пропустили женщин вперед. Держась гордо, но не высокомерно — ведь они были пленницами и наложницами завоевателя, — Дианора и Солорес спустились впереди всех по широкой лестнице.

Разумеется, их заметили. Женщин сейшана всегда замечали, когда они выходили из своих палат. В мраморном вестибюле собралось множество людей, ожидающих допуска в Зал аудиенций; они расступались перед ними. Некоторые из новичков улыбнулись такими улыбками, которые Дианоре не понравились.

Другие знали ее лучше, и выражение их лиц было совсем другим. У входа в самый большой из официальных приемных залов, под аркой, они с Солорес снова приостановились, бок о бок, на этот раз исключительно для того, чтобы произвести впечатление — кроваво-красное платье рядом с зеленым, — а потом вместе вошли в переполненный зал.

И всякий раз при этом Дианора про себя благодарила богов за тот порыв, который побудил Брандина изменить правила для сейшана здесь, в колонии, где он теперь правил.