Тиадар
Шрифт:
— В оба смотреть. Сканеры движения включите. — прикрикнул Аххад.
Дойл направился к зданию охраны. Отчего-то ему вспомнился Аббервилл, и его улицы, наполненные вышедшими из кошмаров созданиями Штайера. Он вспомнил и солдат Ордена, в группе с которыми действовали эти существа. Нет, что-то сомнительно, чтобы тут, в лабораториях, весь этот зверинец внезапно взял, и вышел бы из-под контроля. Орден не настолько глуп, чтобы не предусмотреть эту возможность и наверняка защитился от нее.
Он остановился недалеко от двери и осмотрелся. Пласталевое окно слева казалось мутным и заляпанным изнутри какой-то жижей. Она была густая и темная, расползшаяся по окну длинными разводами, а не брызгами. Дойл толкнул дверь в виде круглого толстого шлюза и она беспрепятственно распахнулась. Фонарик на шлеме осветил пустое помещение в котором царил беспорядок. Стол дежурного был свален, по темному полу белесыми пятнами разлетелись листы
От увиденного его, прошедшего ад ночного Аббервилла, перекосило. Человеческие ноги постепенно переходили в вывернутое, раздутое тело, растянутое на иссиня-зеленоватых студенистых канатах, плотных и прорезанных толстыми сосудами, поднимавшихся из провала в полу, растекавшихся тугой влажной массой по стенам, и уходивших сквозь решетку в вентиляцию. Лицо и верхняя часть груди уже успели полностью превратиться в гнилостное месиво и теперь, то немногое что осталось от человека втягивалось в медленно ползущую по кафелю массу.
— Мать твою… — Дойл отступил назад и прикрыл дверь ногой. — Аххад, тут похоже до нас уже постарались. Правда, не знаю кто.
— Дойл, выйди на улицу. Посмотри-ка… — ответил голос Аххада. — Что б я знал, что это за хрень.
Майкл с видимым облегчением вышел из домика охраны и сразу же понял, что так удивило командира повстанцев. Не надо было долго искать или приглядываться, сразу пятеро солдат направили фонари на толстые и плотные канаты серо-зеленой органической массы, которые будто жуткая паутина оплетали центральный комплекс, протянувшись к нему от контрольного пункта. Самое боковое окно было полностью затянуто изнутри пузырящейся пленкой. Блестящая поверхность биомассы неторопливо текла, причем словно бы в разные стороны одновременно, на ее поверхности вздувались и лопались серые пузыри.
— Орден заметает следы? — неуверенно спросил пустоту Аххад.
— Сомневаюсь. — Дойл пожалел, что не может сплюнуть внутри шлема. — Это не его рук дело. Оно растет из коммуникаций. Из-под земли. Думаю, нам надо убираться отсюда. Весь этот беспорядок внутри домика охраны говорит о том, что так спешно они удирали совсем не от растекшегося по стенам слизняка.
— Да, ситуация… — Аххад легонько пнул мыском ботинка серовато-зеленый студень. — Рольф, что у нас на биосканах?
— Ничего, кроме очагов латентной биоактивности индифферентной к внешним раздражителям. Почва глушит сигналы.
— Понятно.
Дойл повернулся к Айту. Биодрон рассматривал органическую массу с не меньшим интересом чем сам Дойл.
— А ты что на этот счет думаешь? — Майкл подошел ближе и заметил, как Айт дрожит.
Может быть от холода. А может быть и от страха.
— Это планета. — кратко сказал Айт. — Пойдем отсюда, Майкл. Здесь мы лишние. Что-то случилось сегодня ночью. Вы перешли какую-то грань, и планета решила, что вы представляете для нее угрозу. Для нее и, для таких как я.
— То есть ты единственный из нас, кто сейчас в безопасности?
— Не знаю. Может быть, и нет. Возможно, даже в большей.
— Странно. Почему так?
— Я не знаю. Просто мне так кажется. Мы ведь очень разные, Майкл. Когда вы умираете, вы… то, возможно, исчезаете. Но что будет со мной, если умру я? Что-то зовет меня туда, вниз, с каждым часом все сильнее и сильнее. Я вижу образы, картины, которые передают в мое сознание мысли других шитвани. Слышу звуки. И я начинаю понимать, что тот мир лежит за гранью этой жизни… Прости, у меня нету слов, чтобы объяснить то, что я вижу и что чувствую.
— Ты веришь, что иной мир существует?
— Я не верю в это, Майкл. Вера нам вообще не свойственна. Я знаю, что он существует. Здесь и сейчас. И поэтому я даже не знаю кто сейчас в большей опасности. Ведь планета хочет, чтобы мы были в том мире. В безопасности.
— Эй, коп, ну что делать будешь? — в их разговор ворвался резкий окрик Аххада. — Нам эти сведения с серверов Штайера нужны не меньше чем тебе. Правда, лезть туда, желания нету.
— Раз нету желания, то и не стоит. — отозвался Дойл, думавший сейчас совсем о другом. — Как ты полагаешь?
Он думал сейчас о том, что происходит вокруг. О том, как мир, казавшийся ему понятным и предсказуемым, с каждым часом становится все более чуждым и пугающим. Он думал о завтрашнем дне. О том, как быстро может измениться жизнь человека, по прихоти внешних
— Куда теперь? — хмуро спросили по комлинку. — Командир, что делать будем?
Аль_Аххад молчал. Он не знал ответа.
Най представлял себе общий совет перерожденных по всякому, но все время отталкивался от присущего именно человеку понимания этого слова. На деле, все оказалось иначе. Он никуда не покидал свой дом, мог делать все, что ему вздумается, просто то и дело в голове появлялись голоса. Они говорили, обсуждали, рассказывали Наю про себя, а Най рассказывал им о себе. Все происходило в молчании, и Ная больше всего поражало именно это. Своим сознанием он видел говоривших — иногда они оказывались из плоти и крови, иногда он видел лишь сверкающие очертания энерготел, внутри которых текли потоки ослепительной энергии и вспыхивали бледные сияния. Энерготела сохраняли контуры обычных тел и на них даже крепились черные элементы одежд.
Все они были похожи и в то же время все были разные. Многие жили тут уже не один год, они исследовали наследие своей собственной расы, и уже мыслили совсем иными категориями, подчас такими, к каким Най пока что не привык.
— Это пройдет. Со временем. — успокаивал его Рит. — Тебе просто надо понять, что ты другой. Что все, увиденное и изученное тобой у людей, теперь не нужно. Здесь скрыты куда более обширные знания.
Тени и голоса говорили о поверхности, о том, что люди проникли в Мир Сердца и о том, что они пытаются понять природу Сердца и методы его воздействия на окружающий мир. Что терпеть это можно, и что главная проблема, это опасность, исходящая от внешней колонии зингов, а не от их форпоста в мире Сердца. Что если бы люди только изучали, то это можно было бы допустить, однако их действия несут в себе угрозу. Что на данный момент у Сердца нет способов решить эту проблему, но что, мол, программа биологической интервенции уже запущена и распространение влияния на поверхность лишь вопрос времени. Что биодронов надо уничтожить, чтобы их нынешняя телесная оболочка не мешала их духу возродится в репликатории Сердца, на что знакомый голос Рита и еще кто-то, по имени Вик, которого Най не знал, возражал этим другим, утверждая, что будучи разумными существами, биодроны, лишившиеся контроля, имеют право на выбор, тем более, что они одной крови с перерожденными и не было никогда в истории синдараи, чтобы одна часть общества указывала другой что делать. Обратив внимание на новенького, с ним познакомились. Собравшиеся, по крайней мере те, кому Совет был интересен и кому было что на нем сказать, рассказали Наю о себе, а Най поведал свою историю, дав доступ к своей памяти. Он узнал, что многие перерожденные уже работают над проектами по реанимации систем Сиген-Арата, что они поддерживают и отлаживают механизмы Сердца, что они, словом, делают многое из того, что делают в повседневности люди. Впрочем, как Най понял, все эти обязанности не являлись чем то обязательным, и происходили лишь от желания синдараи как можно быстрее вернуть своему городу изначальный облик.