Чтение онлайн

— Ну ладно, в другой раз я тебе кое-что расскажу. — И Сергей Акимович, кивнув Рустему, двинулся в сторону пристани. Около городских весов они разошлись, пожелав друг другу спокойной ночи.

На следующий день Сергея Акимовича в мастерских не было. Сандлер отправил его на корабельную сторону. Для чего? Никто толком объяснить не мог. Одни говорили, что ему дали какое-то особо важное задание, другие — что он находится вовсе не на корабельной стороне, а где-то во дворце Юсупова и чинит там водопровод. Прошел месяц-другой — Рустем стал скучать по своему

наставителю, а потом и беспокоиться. Старый, дряхлый мастер Коробов, к которому придали Рустема, был скучен и рассеян, к юноше не проявлял особого интереса.

Была уже середина зимы, когда в цеху появился Сергей Акимович и, увидя Рустема, весь засиял от радости и обнял его словно родного сына.

Через несколько дней после их встречи, во время дневного перекура, Сергей Акимович сидел на пустом ящике во дворе мастерской рядом с человеком лет тридцати пяти, без двух пальцев на правой руке, и долго разговаривал с ним. Иногда они украдкой поглядывали на Рустема, который в это время, уперев ногу в железную решетку, соскабливал затвердевшую грязь с сапога. Этого беспалого человека Рустем видел первый раз, но чувствовал, что с Андриановым у него речь идет о нем. «Не слишком ли я откровенничаю с Сергеем Акимовичем? — с беспокойством подумал Рустем. — Сеид Джелиль-ага всегда меня предупреждал: молчи, не говори лишнего! А я вот не могу… Но нет, Сергей Акимович не такой…»

Не успел Рустем очистить другой сапог, как беспалый человек вскочил на ноги и крикнул во весь голос:

— В Петрограде революция! Товарищи, вы слышите меня?! Нет больше паразитов! Нету царя…

Рабочие, находившиеся во дворе, всколыхнулись все сразу. Весть распространилась с быстротой молнии. Во двор бежали рабочие из всех цехов, собрались вокруг Федора.

Старый мастер в отчаянье просил:

— Уведите Федора! Уведите его, ради бога! Здесь не место для сборища. Только беду накличем на свои головы.

Среди тревожного гула людей вдруг послышался нечеловеческий голос Находкина:

— Молчать! Молчать, дьяволы! Расходись!

— Не подходи! — закричал ему Федор. — Скоро ты будешь качаться на этом столбе рядом с фонарем.

— Взять его! — заорал Находкин. — Связать! Трое здоровых парней, появившихся вместе с Находкиным, попытались схватить Федора, но рабочие мгновенно окружили его, вывели за ворота, где ему дали возможность незаметно исчезнуть, и затем разошлись по цехам.

— Что это значит, Сергей Акимович? — спросил Рустем своего мастера, когда они уже стояли за станком. — В стране больше нет правительства?

— Нет царского правительства… — ответил он. — Но что пользы? Буржуи его ведь не покинули!

— Как? На кого мы теперь работаем? На Сандлера или на себя?

— К сожалению, все еще на Сандлера. Но придет и другая революция. Она придет к нам, Рустем!

В цеху стояла глухая тишина. А Находкин все метался взад и вперед, бледный, растерянный. К концу дня в цехе не стало младшего Казанцева и четырех рабочих из токарного цеха. Их всех отправили в полицию. Сандлера с утра вовсе не было видно.

Придя

домой поздно вечером, Рустем застал Сеида Джелиля за рассматриванием книжки в голубой обложке. В ней были куплеты кабацких песен и портреты голых танцовщиц.

— Ко мне сегодня заходил Эреджеб из Кок-Коза, — сказал Сеид Джелиль, швырнув книжку на кровать. — Он сказал, что дядя Саледин все еще болеет. Живут очень тяжело. Я послал им деньги и немного продуктов.

Слезы невольно навернулись на глаза Рустема.

— Как я виноват перед отцом! Из-за меня ведь он мучается…

— Не огорчайся, Рустем! Сейчас мы бессильны помочь ему.

— Но знаете, Сеид Джелиль-ага, в наших мастерских есть люди, которые могут сделать многое для того, чтобы моего отца не терзали такие, как Джелял и Кязим-бей.

Заметив возбуждение Рустема, Сеид Джелиль указал рукой на уже остывающий суп.

— Ты разве не голоден? — спросил он. — Садись-ка, поешь!

Рустем разделся и, умывшись, сел за стол. В комнате воцарилось молчание. Лишь после того, как смолкло дребезжание выезжающей со двора крестьянской арбы, Сеид Джелиль вышел из оцепенения.

— Какие это люди? — спросил он, остановившись за спиной Рустема.

— Люди, озабоченные судьбой бедняков, — ответил Рустем. — Но как поздно все это я стал понимать!

— Что они тебе предлагают?

— Мне? Пока ничего.

— Молод ты еще, Рустем. Будь осторожен. Не попадись в ловушку! В нашем городе много разных шпиков.

— А сами-то вы, Сеид Джелиль-ага, о чем думаете? Мне это очень интересно.

— Я стал в этом городе человеком коммерции. Мне нужно продержаться столько, сколько потребуется для достижения цели.

— У вас есть цель? Какая же она?

— Разумеется, я не хочу стать банкиром.

— Вы очень скрытный, Сеид Джелиль-ага.

— Советую то же самое и тебе, Рустем!

Кто-то постучал в дверь. Рустем откинул задвижку. Вошел Фазыл-ага — работник кафе-хане.

— Привезли картофель, — доложил он Сеид Джелилю. — Посмотрите… Принять? Или ждать следующей партии?

— Надо проверить, — сказал Сеид Джелиль и, надев шапку, вышел во двор.

Рустем пошел в соседнюю комнату и повалился на кушетку.

В одну из теплых майских ночей Сергей Акимович стоял у высокого деревянного забора на окраине города, недалеко от ветряной мельницы. Заслышав шаги идущего в темноте человека, он отошел к деревянной ограде и стал наблюдать. Человек, дойдя до угольного склада, остановился. Сергей Акимович подошел к нему.

— Тебя никто не заметил? — спросил он тихо. — Никто не шел за тобой?

— Нет, — ответил Рустем. — Никто!

Сергей Акимович медленно стал спускаться вниз по извилистой узкой тропинке. Рустем последовал за ним. Спустившись под горку и повернув налево, они вошли в широкий переулок, обсаженный карагачами, потом перелезли через деревянную изгородь, миновали большой двор, посередине которого стоял кирпичный дом с забитыми окнами, и очутились на вершине скалы, под которой бушевало море.