Террористка
Шрифт:
— Винтарь — это винтовка что ли?
— А черт его знает, как эту машину назвать, — почти восхищенно отозвался Рекунков, — гениальная штука. А оптический прицел американский. Сквозь окно все как на ладони…
Рекунков замолчал под насмешливым взглядом шефа.
— Да, — после паузы уже мрачно сказал он, — быть бы вам, Валериан Сергеевич, на том свете, если бы парень того захотел.
— А почему ты мне сразу не позвонил, когда вы стрелка брали? Перестраховывался?
— Зачем лишние звонки? А если
Дубцов примирительно кивнул головой.
До чего все же примитивны люди. Вова Рекунков ведь не всегда был Вовой, как его называли в окружении Дубцова. Бывший инспектор уголовного розыска Рекунков ходил бы сейчас уже в подполковниках, не перейди он пять лет назад на службу к Дубцову. Но выискивать, идти по следу, вербовать осведомителей оставалось для Вовы главным в жизни. А уж когда добыча была в руках, то он сиял, как ребенок. И на черта ему эти деньги, что платил Дубцов? Работал бы и работал в МУРе.
Рекунков был не первым и не последним человеком в России, загубившим свою карьеру ради больших денег, которые на деле оказывались не такими уж большими.
За пять лет службы сильно изменилась психология Вовы. Дубцов помнил его мрачным «ментом» со шрамом на лбу. Был он немногословен, смотрел пронизывающе на собеседника. А сейчас он выглядит холуем. Для него важно не огорчить хозяина. Всего пять лет — и такие перемены во взрослом, сформировавшемся человеке. Но Рекунков честен. Валериан Сергеевич верил ему. К тому же, обладая большим опытом работы в МВД, он действовал тонко и умно. Семь операций провел Рекунков по нейтрализации врагов Дубцова, и все блистательно. Он всегда делал так, что те до конца были уверены в непричастности Дубцова к их горьким неприятностям.
К тому же Рекунков не боялся взять самый тяжкий грех на душу, но делал это, не ставя Дубцова в известность. В своих докладах бывший капитан угрозыска эти подробности опускал.
Вот и сейчас он несколько недоумевал от того, что шеф сам пошел смотреть на пойманного стрелка.
Поднялись на второй этаж. В углу комнаты горела свеча. Стрелок сидел на корточках, руки в наручниках за спиной.
— Прыгни, сука, еще раз, прыгни, — приглушенно говорил один из охранников, осторожно трогая разбитое лицо.
— В чем дело? — так же тихо спросил Рекунков, снова превращаясь в мрачного мента. Подчиненные его боялись.
— Ногой в глаз стебанул, гад.
— Убежать хотел?
— Да куда ж я убегу? — ответил пленник и поднял голову.
— А зачем ударил человека? — вкрадчиво спросил Рекунков.
— Скучно. Сам так посиди…
— Скажи спасибо, что мы тебя мордой в дерьмо не посадили, — сказал охранник с подбитым глазом.
Покушавшийся был одет в спортивный костюм и песочного цвета дорогую куртку. Русоволосый, лохматый, лица почти не видно.
— Встань, —
Это был парень лет тридцати с небольшим. Быть может, они были одного возраста с Дубцовым. Но разный социальный статус делал их как бы живущими в разных мирах, что и отразилось на обоих лицах.
Валериан Сергеевич сам взял свечку и поднес к лицу стрелка. Сильный подбородок, насмешливые глаза, а в целом внешность Иванушки-дурачка, каким его показывают в детских фильмах. Очень русская рожа. Ростом невысокий, хотя фигура спортивная, шея могучая.
— Занимался классической борьбой? — спросил Дубцов.
— Так точно, Валериан Сергеевич, — ответил стрелок.
— И в армии служил… офицером? — это была молниеносная догадка.
— Служил.
— А меня откуда знаешь?
— Ну, человека с такой фактурой — и не узнать.
— Я не про то. Откуда у вас информация обо мне?
— Информация есть, — согласился стрелок, — вы уже давно должны были развлекаться с Леночкой в одной уютной квартирке, а не в кабинете сидеть.
— Откуда знаешь, что уютная?
— Я там был.
Дубцов почувствовал, как напрягся стоявший рядом с ним Рекунков. Да, дело принимало совсем нехороший оборот.
— Ты что, сволочь, угрожаешь? — вступил в разговор Рекунков. — Вы и девчонку на «крючок» посадили?
— Нет. Она нас не интересует. Кое-что зная о нравах господина Дубцова, мы пришли к выводу, что девочкой он пожертвует не дрогнув.
— Правильно, — кивнул головой Валериан Сергеевич, — я могу вам ее подарить.
Сердце Дубцова учащенно забилось.
— Ладно, идемте отсюда, — сказал Валериан Сергеевич, — Вы, молодой человек, мне настолько интересны, что я не хочу продолжать разговор в этой обстановке. Как вас, кстати, зовут? Выдайте вашу тайну. А то про меня вы знаете все, а я о вас… — Дубцов развел руками.
— Называйте Димой.
— По отчеству как?
— Отчество я потерял.
— Пусть будет по-вашему, Дима.
…Настя еще не ушла. В холле на диване она предавалась любви с помощником Дубцова Никой Трубецким. Вошедшие с заднего входа увидели забавную картинку.
— Разврат как в древнем Риме, — прокомментировал Дима.
— Пошли, пошли, — ткнул его в спину Рекунков.
Мельком взглянув на растерянное лицо Насти (Трубецкой приличия ради предпочел не смотреть на вошедших), Дубцов подумал, что уволит девчонку, но не сейчас.
— Вы девку-то не гоните, — сказал тихо Рекунков, — а то она этот наш приход хорошо запомнит.
Он был прав. Дубцов кивнул в знак согласия. Черт с ней! Он, что ли, праведник.
— Настя, — обернулся он на ходу, — приготовь закуски и выпить, отдашь Коле, а сама иди домой. Мы посидим ночку. И ты, Ника, иди домой…