Чтение онлайн

— Ну вот, такие хорошие штаны порвал, — горько сказал он, кое-как скрывшись от Волдеморта. На краешек мусорного бака приземлился сонный растрепанный голубь и принялся по-идиотски ворковать — громко, как вскипающий чайник. Гарри посмотрел на него так, как будто это было лучшее зрелище в его жизни, потом перегруппировался, выскочил из укрытия и заорал, направляя палочку на Волдеморта:

— Вингардиум Левиоса!

Темный Лорд — надо отдать ему должное — взмахнул своей палочкой практически одновременно с Гарри, отменяя действие левитирующего заклинания еще до того, как его ноги оторвались от земли, но это уже не играло

роли.

Против этого заклинания применялось не Протего, а Фините Инкантатем.

Вслед за лучом Левиосы в Волдеморта летели пять пуль, остававшихся у Поттера в обойме.

Три из них попали в цель.

— А сейчас мы узнаем, какого цвета у тебя кишки, — сказал Поттер. Чуть прихрамывая, он подошел к поверженному врагу, подобрал его волшебную палочку и принялся неторопливо перезаряжать пистолет. Волдеморт валялся на грязном асфальте в луже собственной крови, которая казалась черной из-за электрического освещения. Три пули сорок пятого калибра вошли прямехонько ему в тощее брюхо, заставив страшного злого волшебника скорчиться на земле, жалобно скуля и придерживая руками превращенные в фарш внутренности.

— Ладно, — смилостивился Гарри, — сейчас я тебя просто добью.

Он нагнулся и приставил к виску Риддла пистолет.

— Гарри, не делай этого!.. — крикнул кто-то сзади. От неожиданности Поттер вздрогнул, и его палец как будто сам по себе нажал на спусковой крючок. Волдеморт в последний раз дернулся и затих.

— Нет! — к нему с невиданной для его возраста прытью подбежал директор Дамблдор. — Его нельзя было убивать! Что ты наделал!

— А не надо было мне под руку орать, — огрызнулся Гарри, потом вдруг сощурился, плюхнулся рядом с трупом на колени и принялся как сумасшедший нащупывать пульс на длинной бледной шее мертвого Лорда.

— В чем дело, Гарри? — спросил недоумевающий директор.

— Лопни моя селезенка, он, кажется, жив, — озадаченно пробормотал Поттер. Дамблдор отодвинул его в сторону и принялся рисовать над Риддлом узоры волшебной палочкой, читая длинные, незнакомые Гарри заклинания.

— Он действительно жив, — подтвердил, наконец, директор. — Ты всего лишь отстрелил ему лобные доли.

— Вот и отличненько, — бодро сказал Гарри. — Теперь пошли, стопаря накатим!

— Мистер Поттер, не забывайтесь, — строго ответил Дамблдор. — Что за фамильярность!

— Да ладно вам, — Гарри довольно улыбнулся и улегся на асфальт рядом с Волдемортом, чувствуя приятную усталость во всем теле. — Я собственноручно выпилил темного Лорда! Жизнь прекрасна!

Шрам не болел уже девятнадцать минут. Все было хорошо.

Это кажется невероятным, но так быть бы тоже могло.

Гарри Поттер сидел в мусорном ящике и заряжал пистолет, как вдруг его лоб пронзила резкая, почти невыносимая боль. Он приглушенно застонал,

выронил свое оружие и схватился руками за голову. Ощущение было такое, как будто мартышка пыталась расколоть его череп, как кокосовый орех, стуча острым камнем прямо по знаменитому шраму. Мартышкой в данной аллегории был, разумеется, Лорд Волдеморт.

Гарри почувствовал, что его собственная рука полезла в карман и вытащила оттуда шарик с пророчеством, сияющий в полутьме помойки неясным голубым светом. Он попытался противиться, но упрямая конечность как будто обрела собственную волю, и более того — его ноги тоже зашевелились, и тело обнаружило определенное желание подняться и вылезти из ящика прямо навстречу Риддлу.

— Не сопротивляйся, Гарри, — прошипел хорошо знакомый высокий голос, исходивший, казалось, изнутри его головы. Памятуя о том, что слышать голоса — это очень, очень плохой признак, Поттер стиснул зубы и сосредоточился, пытаясь вернуть контроль над собственным телом. От натуги он крепче стиснул пальцы, и хрупкий стеклянный шар, зажатый в его ладони, вдруг покрылся трещинами и рассыпался в пыль, из которой возникла миниатюрная полупрозрачная фигура профессора Трелони.

Гарри замер, и Волдеморт в его голове тоже притих, когда Трелони открыла рот и потусторонним, грубым и чужим голосом начала вещать:

— У трижды бросавших вызов… родится мальчик… на исходе седьмого месяца… и Темный Лорд отметит его, как равного себе… и будет он пиздец ходячий!

— Ну что? — спросил Гарри вслух, обращаясь к Волдеморту, чье удивление он ощущал в своей голове. — Доволен? А теперь брысь из моего мозга!

Волдеморт, оправившись от шока, зловеще расхохотался; каждый звук болью отдавался в поттеровском шраме.

— Все, достал, — прошептал Гарри. — Сейчас я тебе покажу класс. Окклюменция Поттер-стайл!

…У него были золотистые волосы, заплетенные в две длинные косы, и небесно-голубые глаза на пол-лица. У него была грудь, туго обтянутая матросским костюмчиком, писклявый голосок и сердце, переполненное любовью ко всему живущему. Он любил свою кошку, и свою розовую пижамку с зайчиками, и кремовые пирожные, и маму с папой, и популярного актера с потрясающе нежным взглядом, и белые цветы, и воздушные шарики…

Где-то за гранью сознания раздался глухой вскрик, но Гарри — хотя Гарри ли? — не позволил себе отвлечься. Его разум заполнили фантазии — и вот, он шел уже по залитой солнечным светом улице в компании пятнадцати беспрерывно верещащих подружек, и плакал, когда тонул на экране «Титаник», и кто-то читал ему стихи при луне, и в этих стихах кровь рифмовалась с любовью. И тогда он распахнул шире свои огромные голубые глаза и громко сказал:

— Аняня!

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Поттер смахнул со лба влажные от пота волосы, приподнял крышку помойки и выглянул наружу, жадно вдыхая свежий ночной воздух. В круге яркого электрического света, образуемого маггловским уличным фонарем, неподвижно лежала долговязая черная фигура. Гарри неловко вывалился из мусорного ящика и на подгибающихся ногах побрел к Волдеморту. Темный Лорд уютно устроился на асфальте, подложив под лысую голову руки, и смотрел в небо. На его бледных тонких губах блуждала мечтательная улыбка. Гарри присел на корточки и внимательно вгляделся в лишенные всякого выражения красные глаза. Кто-то подошел сзади и положил ему руку на плечо.