Терминатор
Шрифт:
— Ну вот, такие хорошие штаны порвал, — горько сказал он, кое-как скрывшись от Волдеморта. На краешек мусорного бака приземлился сонный растрепанный голубь и принялся по-идиотски ворковать — громко, как вскипающий чайник. Гарри посмотрел на него так, как будто это было лучшее зрелище в его жизни, потом перегруппировался, выскочил из укрытия и заорал, направляя палочку на Волдеморта:
— Вингардиум Левиоса!
Темный Лорд — надо отдать ему должное — взмахнул своей палочкой практически одновременно с Гарри, отменяя действие левитирующего заклинания еще до того, как его ноги оторвались от земли, но это уже не играло
Против этого заклинания применялось не Протего, а Фините Инкантатем.
Вслед за лучом Левиосы в Волдеморта летели пять пуль, остававшихся у Поттера в обойме.
Три из них попали в цель.
— А сейчас мы узнаем, какого цвета у тебя кишки, — сказал Поттер. Чуть прихрамывая, он подошел к поверженному врагу, подобрал его волшебную палочку и принялся неторопливо перезаряжать пистолет. Волдеморт валялся на грязном асфальте в луже собственной крови, которая казалась черной из-за электрического освещения. Три пули сорок пятого калибра вошли прямехонько ему в тощее брюхо, заставив страшного злого волшебника скорчиться на земле, жалобно скуля и придерживая руками превращенные в фарш внутренности.
— Ладно, — смилостивился Гарри, — сейчас я тебя просто добью.
Он нагнулся и приставил к виску Риддла пистолет.
— Гарри, не делай этого!.. — крикнул кто-то сзади. От неожиданности Поттер вздрогнул, и его палец как будто сам по себе нажал на спусковой крючок. Волдеморт в последний раз дернулся и затих.
— Нет! — к нему с невиданной для его возраста прытью подбежал директор Дамблдор. — Его нельзя было убивать! Что ты наделал!
— А не надо было мне под руку орать, — огрызнулся Гарри, потом вдруг сощурился, плюхнулся рядом с трупом на колени и принялся как сумасшедший нащупывать пульс на длинной бледной шее мертвого Лорда.
— В чем дело, Гарри? — спросил недоумевающий директор.
— Лопни моя селезенка, он, кажется, жив, — озадаченно пробормотал Поттер. Дамблдор отодвинул его в сторону и принялся рисовать над Риддлом узоры волшебной палочкой, читая длинные, незнакомые Гарри заклинания.
— Он действительно жив, — подтвердил, наконец, директор. — Ты всего лишь отстрелил ему лобные доли.
— Вот и отличненько, — бодро сказал Гарри. — Теперь пошли, стопаря накатим!
— Мистер Поттер, не забывайтесь, — строго ответил Дамблдор. — Что за фамильярность!
— Да ладно вам, — Гарри довольно улыбнулся и улегся на асфальт рядом с Волдемортом, чувствуя приятную усталость во всем теле. — Я собственноручно выпилил темного Лорда! Жизнь прекрасна!
Шрам не болел уже девятнадцать минут. Все было хорошо.
Еще 5.13, да что ты будешь делать!
Это кажется невероятным, но так быть бы тоже могло.
Гарри Поттер сидел в мусорном ящике и заряжал пистолет, как вдруг его лоб пронзила резкая, почти невыносимая боль. Он приглушенно застонал,
Гарри почувствовал, что его собственная рука полезла в карман и вытащила оттуда шарик с пророчеством, сияющий в полутьме помойки неясным голубым светом. Он попытался противиться, но упрямая конечность как будто обрела собственную волю, и более того — его ноги тоже зашевелились, и тело обнаружило определенное желание подняться и вылезти из ящика прямо навстречу Риддлу.
— Не сопротивляйся, Гарри, — прошипел хорошо знакомый высокий голос, исходивший, казалось, изнутри его головы. Памятуя о том, что слышать голоса — это очень, очень плохой признак, Поттер стиснул зубы и сосредоточился, пытаясь вернуть контроль над собственным телом. От натуги он крепче стиснул пальцы, и хрупкий стеклянный шар, зажатый в его ладони, вдруг покрылся трещинами и рассыпался в пыль, из которой возникла миниатюрная полупрозрачная фигура профессора Трелони.
Гарри замер, и Волдеморт в его голове тоже притих, когда Трелони открыла рот и потусторонним, грубым и чужим голосом начала вещать:
— У трижды бросавших вызов… родится мальчик… на исходе седьмого месяца… и Темный Лорд отметит его, как равного себе… и будет он пиздец ходячий!
— Ну что? — спросил Гарри вслух, обращаясь к Волдеморту, чье удивление он ощущал в своей голове. — Доволен? А теперь брысь из моего мозга!
Волдеморт, оправившись от шока, зловеще расхохотался; каждый звук болью отдавался в поттеровском шраме.
— Все, достал, — прошептал Гарри. — Сейчас я тебе покажу класс. Окклюменция Поттер-стайл!
…У него были золотистые волосы, заплетенные в две длинные косы, и небесно-голубые глаза на пол-лица. У него была грудь, туго обтянутая матросским костюмчиком, писклявый голосок и сердце, переполненное любовью ко всему живущему. Он любил свою кошку, и свою розовую пижамку с зайчиками, и кремовые пирожные, и маму с папой, и популярного актера с потрясающе нежным взглядом, и белые цветы, и воздушные шарики…
Где-то за гранью сознания раздался глухой вскрик, но Гарри — хотя Гарри ли? — не позволил себе отвлечься. Его разум заполнили фантазии — и вот, он шел уже по залитой солнечным светом улице в компании пятнадцати беспрерывно верещащих подружек, и плакал, когда тонул на экране «Титаник», и кто-то читал ему стихи при луне, и в этих стихах кровь рифмовалась с любовью. И тогда он распахнул шире свои огромные голубые глаза и громко сказал:
— Аняня!
Все закончилось так же внезапно, как и началось. Поттер смахнул со лба влажные от пота волосы, приподнял крышку помойки и выглянул наружу, жадно вдыхая свежий ночной воздух. В круге яркого электрического света, образуемого маггловским уличным фонарем, неподвижно лежала долговязая черная фигура. Гарри неловко вывалился из мусорного ящика и на подгибающихся ногах побрел к Волдеморту. Темный Лорд уютно устроился на асфальте, подложив под лысую голову руки, и смотрел в небо. На его бледных тонких губах блуждала мечтательная улыбка. Гарри присел на корточки и внимательно вгляделся в лишенные всякого выражения красные глаза. Кто-то подошел сзади и положил ему руку на плечо.