Терапия
Шрифт:
Вау! Эта докторша даже не знает обо мне. Интересный поворот событий.
— Я сама верну файл в клинику. Все равно сегодня собиралась на групповое занятие, — говорю я, заставляя его замолчать. Пусть переварит это немного. Она, может, и первая выходит замуж за него, но он был у меня раньше, и пусть она об этом знает.
— Джесс, не делай этого, — предостерегает он. — Она не та, которая будет играть в бирюльки.
— Вау. Кто бы говорил, Джейс! Это ты помолвлен, и это ты играешься, играешь с огнем. Может, тебе стоит быть с ней честным, это же все-таки
— Хватит. Хватит говорить о моей свадьбе, будто все в порядке, будто тебе наплевать.
Но мне не наплевать, я ненавижу это. Каждый раз, как только это слово срывается с моего языка, меня начинает тошнить. Если, чтобы не вводить себя в заблуждение мыслью о «счастливом конце» с Джейсом, я должна напоминать себе, что это реальность, тогда именно это я и буду делать. Он никогда не видел эту сторону меня. Он знал лишь скромную, слабую Джесс, не злую, холодную, забивающую на все, отъявленную суку Джессику.
— Я в порядке. Я в идеальном порядке из-за того, что ты собираешься жениться. Настолько в порядке, что даже куплю вам свадебный подарок, — рявкаю я.
— Что с тобой, Джесс? Ты не стерва. Ты не такая. Почему ты так поступаешь?
Сегодня я такая. Завтра я могу быть другой, но сегодня, да, я сука. И через час я, возможно, свернусь клубочком на кровати и буду плакать, или топить печаль в стакане 151, или буду истекать кровью от боли, но сейчас, я каменная стена, которую ничто не проймет.
— Я сказала тебе, я уже не та, что была когда-то. Смирись.
Я потратила годы, чтобы никогда не терпеть издевательства людей. Я больше не буду девочкой для битья. Если это значит быть ледяной сукой, значит я буду именно такой. Такой уж у меня защитный механизм, и он работает, независимо от метода.
— В какую группу ты пойдешь? — спрашивает он, игнорируя мои предыдущие тирады.
— То есть ты не узнал это из моего файла, когда нарушил закон и влез в мою личную информацию? — говорю я, повышая голос.
— Просто скажи название этой гребаной группы, Джессика, — рявкает он.
— Я не знаю. Для самовредителей или что-то типа того. Для таких же долбанутых людей как и я. Какая блин разница?
— Это именно тот тип группы, в которую ты должна пойти, но как я и сказал, ты должна найти другую. Я могу помочь тебе с правильным выбором, если захочешь.
О боже, он снова говорит, словно хочет меня исправить.
— Мне плевать, Джейс. Мы закончили?
— Нет. Мне правда нужно вернуть файл, Джесс. — Его голос настойчив, но будь я проклята, если отдам ему его прямо сейчас.
— Ты его не получишь. Будешь давить на меня, и я донесу на тебя, что ты взял его, и на твою невесту, что она позволила этому случиться.
— Ладно, Джесс, делай по-своему. Но ссора с Викторией ничего не решит, поверь мне, — фыркает он. Я улыбаюсь и жду, когда он завершит разговор. — Прощай, Джессика, — говорит он и вешает трубку.
Каждый раз, когда он называет меня
***
С печально известной папкой в руке, я захожу в клинику. Переполненная притворной решимостью, у стойки регистратуры спрашиваю о докторе Уорд. На мне пара темных джинсов и черные ботинки, а очень узкий черный топ выставляет все прелести напоказ. Еще я завила волосы в крупные локоны. Они ниспадают на мою грудь, я почти надеялась, что Джейс увидит меня — ему всегда нравились мои волосы. Прошлой ночью я выглядела как кусок дерьма. Сегодня же я нанесла макияж и выглядела привлекательной. Единственное что я всегда знала наверняка — я не уродина. И с возрастом, моя уверенность в себе росла, и я вовсю этим пользовалась.
— Простите, мне нужно увидеть доктора Уорд. Мне нужно кое-что вернуть ей, — говорю я приземистой женщине за стеклянным окном.
— У вас назначена встреча с доктором Уорд? — отвечает она.
— Нет. Мне нужно вернуть ей кое-что, вот и все. Это возможно?
Она осматривает меня поверх своих очков и набирает номер на телефоне.
— Доктор, у нас молодая девушка говорит, что ей нужно что-то вам вернуть. У вас есть время, или ей назначить встречу? — она кажется удовлетворенной ответом, прежде чем кладет рубку и смотрит на меня. — Она сказала направить вас к ней. У нее есть несколько минут перед следующим пациентом.
— Спасибо.
Я иду по извилистым коридорам, пока не дохожу к двери. Сердце бьется так быстро, что вены едва сдерживают кровь. Я глубоко вдыхаю и стучу в дверь.
Дверь открывается и вот она, вся такая элегантная докторша, одетая в ослепительно-белый брючный костюм. Она что, не знает, что сегодня следующий день после Дня труда? (прим. имеется в виду американский праздник День труда, который отмечается в первый понедельник сентября. По традиции на следующий день после праздника нельзя надевать белое)
— Оу, здравствуйте мисс Александр, Чем могу помочь? — спрашивает она с вежливой улыбкой на лице.
Я протягиваю папку и осознанно смотрю ей в глаза, чтобы не обращать внимания на огромное кольцо на ее пальце — это кольцо должно было быть на моей руке.
— Думаю, это нужно вам вернуть, — спокойно говорю я.
Она сначала смотрит на папку, а затем с замешательством на меня.
— Откуда это у вас?
Ответ на этот стоящий миллион долларов вопрос собьет правильную докторшу с ее тощей, привилегированной задницы. Она зачесала волосы наверх, в идеальный французский пучок, а я хотела взъерошить ее. Она напоминает мне маму Джейса, чопорную и идеальную.