Терапия
Шрифт:
Она садится на соседнюю качель, будто она у себя дома.
— У тебя есть парень?
Очень прямая и любопытная девочка.
— Эм, нет. У меня есть друг, но не парень.
— Твой друг — парень?
— Да. А что?
— У меня нет парня. У многих девочек в школе есть, но у меня нет.
Она выглядит немного грустной, и мне некомфортно из-за того, что считала ее любопытной.
— Парни противные, Виви. Тебе он не нужен. У тебя еще будет много времени для мальчиков. Поверь мне, от них больше проблем, чем ты думаешь.
— А как же твой мальчик-друг? От него тоже проблемы?
Я улыбаюсь
— Нет, он идеальный. И совершенно без проблем.
— Ты выглядишь счастливее.
Хм? О чем она?
— Виви, откуда ты знаешь, что я выгляжу счастливее? — тихо спрашиваю я.
— Я видела тебя раньше. Ты всегда выглядишь очень грустной. Иногда очень злой, но никогда не счастливой.
— Оу, — я не знаю, что еще сказать. Из-за этого я чувствую себя дерьмово. Это ужасно, что мое состояние так заметно, даже маленькому ребенку.
— Ну, сейчас я в порядке. В школе есть злые девочки, и они много раз заставляли меня грустить. Они все еще злые, но меня они больше не трогают. Мой друг присматривает за мной, что делает меня счастливее.
Она поворачивается и смотрит на меня.
— В моей школе тоже есть злые мальчики и девочки. Они не очень меня любят, но мне все равно. Я больше не позволяю им доводить меня до слез. У меня теперь есть защитное поле.
— Защитное поле? — спрашиваю я.
— Ага, эти резиновые сапоги и пальто — мое защитное поле. Мой брат сказал мне, что в них есть особая сила, и никто не может обидеть меня, когда я ношу свой любимый цвет. Мой любимый цвет — фиолетовый, — она улыбается и встает, затем кружится, широко расставив руки. — Видишь, много фиолетового.
Я улыбаюсь.
— Да, много фиолетового. И много защитного поля. Эти злые детишки ничего тебе не сделают!
Она дотягивается до лацкана пальто. К нему приколота маленькая блестящая снежинка. Она снимает ее.
— Держи, теперь у тебя будет моя особая фиолетовая снежинка. У меня много фиолетовых вещей, и ты можешь оставить себе эту снежинку. Мой брат говорит, что эта снежинка может работать в одиночку, если на мне больше нет ни одной вещи моего любимого цвета. И ты можешь носить ее собой, и эти злые девочки больше никогда не расстроят тебя.
Она протягивает мне свою маленькую ладошку, ее невинность и доброта трогают мое сердце. Какая храбрая маленькая девочка.
— О, спасибо, Виви. Но ты не обязана отдавать мне свою особенную снежинку. Оставь себе.
— Нет, ты не можешь отказаться. Это грубо говорить «нет» кому-то, кто дарит тебе подарок. Ты должна принять его.
— Ну, тогда хорошо. И я совершенно не хотела быть грубой с тобой. Ты правда-правда супер-пупер, уверена?
— Ага, я уверена, как могу быть уверена в уверенности. Может, ты однажды поможешь мне.
Я смеюсь.
— Договорились.
Я улыбаюсь ей, беру маленькую снежинку и прикалываю ее к своей футболке.
— Ну, мне пора идти к Леди Гаге. Еще увидимся, Джессика. Мне понравилось разговаривать с тобой.
Я снова смеюсь.
— Леди Гага?
— Да, моя ручная свинка. Она, наверное, уже скучает по мне.
— Виви?
— Да?
— Почему ты назвала свою свинку Леди Гага?
— Я люблю музыку, и Леди Гага — моя самая-самая-самая любимая певица. Она — мой герой. У
Она скачет домой и машет мне. А я улыбаюсь сама себе. Ручная свинка по кличке Леди Гага — вот умора. Я поднимаю руку к снежинке, моему новому защитному полю. Если бы все было так просто. Как здорово быть маленьким ребенком и верить в это. И снова я думаю о том, насколько храбрая эта маленькая девочка, и я рада, что у нее есть такой замечательный брат.
***
Прошло много времени с последнего раза, когда я резала себя. Я знаю, это из-за Джейса, но на самом деле он не пилит меня этим каждый день. Он заставляет меня чувствовать себя в безопасности и быть любимой, даже если я никогда не услышу этих слов от него. Мой мир стал менее темным.
Я никогда не дружила с кем-то, и это здорово. Больше чем здорово. Он — мое спасение. Каждый раз, когда я его вижу, я, словно чувствую кайф, это мой новый наркотик. Раньше это было только от порезов и сна. Сейчас только нужно присутствие Джейса. То, что он относится ко мне, будто я нормальная девушка, будто я одна из них, оживляет и одновременно путает меня. Тот день в бассейне, когда он почти поцеловал меня, постоянно вертится у меня в голове, хотя, кажется, что он уже забыл об этом.
С тех пор мы виделись почти каждый день. Я прихожу к нему домой, и мы соревнуемся друг с другом в заплывах. Мы быстро поняли, что он обходит меня в баттерфляе, но не может обогнать меня свободным стилем.
Я все еще боюсь испортить его репутацию, но то, что его это совсем не волнует, немного уменьшает мою вину. Его мир — это далекая вселенная, хотя у нас довольно много общего. Ему многое нравится из моей музыки, а также играть в «блэкджек» с реальным человеком гораздо интереснее, чем в интернете. Он так же учил меня играть в домино, но он называет это «кости».
Сегодня он представляет моим кровоточащим ушам самую обалденную стереосистему, которую я когда-либо слышала в машине, и пытается научить меня забрасывать мяч в кольцо, играя в ХОРС. Только он говорит, что ненавидит называть это ХОРС, потому что это глупо, и лошади вообще не имеют ничего общего с баскетболом (прим.перев. в оригинале имеется в виду HORSE, что с англ.языка переводится как лошадь). Поэтому вместо этого, мы играем в ФОЛ.
— Ты не стараешься, Джесс. Еще один круг, и я снова выигрываю.
Я уже бросаю третий раз, а он еще ни разу не промазал.
— Я просто поддаюсь тебе, — я фигово играю в баскетбол, но мне все равно, потому что это весело.
— Джейс! — я слышу тихий женский голос позади нас. Когда поворачиваюсь и вижу его маму, я чуть не умираю на этом самом месте. Мы слушаем группу, которую я никогда прежде не слышала, и, ну, проще говоря, у группы с таким чудесным названием, как «Отряд безумных клоунов», не самые лучшие тексты для родительских ушей. Мне на самом деле все равно, но все, что связано с Джейсом, связано и со мной.