Чтение онлайн

Виктор хотел выхватить конверт, но у него не было сил даже сделать шаг.

— Раз наши сеансы окончены, моя история не имеет для вас никакого значения.

— Подождите! — крикнул он ей вслед, но Анна не обернулась и выбежала вон, изо всех сил хлопнув входной дверью.

Она ушла. А вместе с ней пропала и его надежда узнать наконец правду о Жози. Она превращалась в дым и медленно уплывала в трубу камина.

Виктор

со стоном опустился на диван и медленно обвел глазами комнату.

Что происходит? Что творится на этом острове?

Он обхватил себя за плечи и подтянул колени к подбородку.

О боже!

Его бросало в жар, а теперь начало знобить.

«Что со мной случилось? Теперь я никогда больше ничего не узнаю о Жози».

«Она хотела тебя отравить», — сказал внутренний голос. «Парацетамол», — возразил другой, лживый голос, которому нельзя было доверять.

Когда озноб прошел, Виктор смог подняться. Он поставил фарфоровые чашки с остывшим чаем на поднос и пошел на кухню. Рассеянно глядя на посуду, он не заметил порога, споткнулся — и все полетело вниз. Теперь он не мог проверить свои подозрения. Но был уверен в одном.

Чашки. В обеих чай был налит до самых краев. Он мог поклясться, что Анна не притронулась к чаю.

Надо было собирать осколки и идти на кухню за тряпкой, но тут за спиной раздался характерный негромкий звук старого факса.

Оставив все на полу, Виктор вернулся в гостиную. Уже издалека было понятно, что дело неладно. Он неторопливо взял страницу, которую выплюнул факс, и положил ее под лампу. Но это не имело смысла. Ее можно было вертеть, переворачивать или даже разглядывать под микроскопом. На факсе ничего не разобрать. Там не было никакой картинки. Ничего похожего на рисунок его дочки. Только одна хитинная черная полоса.

Когда Хальберштадт принес страшное известие, Виктор был в таком разбитом состоянии, что не мог бы вспомнить собственный телефонный номер. Что уж говорить о номере Кая. Детектив странным образом забыл перезвонить, и Виктор решил позвонить сам. Но болезнь и жар добрались до его памяти. Казалось, что кто-то перемешал всю информацию в мозгу, превратив ее в смесь из букв и цифр, которая громыхала в голове при любом движении. Поэтому он не сказал Каю про неудачный факс.

Но в данный момент это беспокоило его меньше всего. Он панически боялся яда. Спина горела, как от солнечного ожога, а мигрень перебралась с затылка на лоб, охватив теперь всю голову. На острове был один-единственный врач — он сам. При ураганном ветре, бушующем над островом, вертолет бундесвера прилетит лишь в самом крайнем случае. А Виктор не знал, насколько серьезно обстоит с ним дело. Говорила ли Анна правду? Или солгала и на самом деле незаметно подмешивала ему яд последние

дни? Может ли быть, что она его отравила?

Как Шарлотту? Или Жози?

Была ли у нее возможность его отравить? Он решил подождать несколько часов. Он не мог просить врачей «скорой помощи» рисковать жизнью и лететь к нему в такой шторм. А потом вдруг выяснится, что все это ради обычной простуды. По счастью, нашелся активированный уголь и другие таблетки против отравления, которые Виктор принял вместе с сильным антибиотиком.

Позже он решил, что физическое бессилие было самым подходящим состоянием для жуткой новости, которую принес Хальберштадт. Болезнь и побочные действия лекарств затуманили его рассудок, и он не смог адекватно отреагировать на труп на веранде.

— Мне очень жаль, доктор. — Бургомистр обеими руками мял свою кепку.

Виктор покачнулся, склоняясь над мертвым псом.

— Я нашел его у мусорных баков за «Анкерхофом».

Слова долетали до Виктора приглушенными. Он погладил тельце золотистого ретривера. Смерть собаки была мучительной. У нее были перебиты две лапы и, возможно, хребет.

— Вам известно, кто там живет?

— Что? — Виктор вытер слезы и поднял лицо к бургомистру. Кроме того, Синдбада душили. В шерсть глубоко врезалась леска.

— Она. Та женщина. Она живет в «Анкерхофе». И если вам интересно мое мнение, то именно она это сделала. Я почти уверен.

В первый момент Виктор готов был согласиться. Готов был попросить бургомистра подождать, пока он возьмет из комода пистолет, чтобы ее пристрелить. Но подавил в себе такие мысли.

— Знаете, я не могу сейчас говорить. Тем более о моей пациентке.

Она опасна. Леска.

— Ах, она к тому же ваша пациентка? А я видел, как она, рыдая, бежала от вашего дома.

— Вас все это не касается, — произнес Виктор слабым голосом.

Хальберштадт поднял руки:

— Все понятно, доктор. Главное — спокойствие. Вы, кстати, довольно плохо выглядите.

— Да что вы говорите? И вас это удивляет?

— У вас слишком нездоровый вид. Может, вам как-нибудь помочь?

— Нет. — Виктор вновь наклонился над собакой и лишь теперь увидел ножевые порезы на брюхе. Очень глубокие.

Как от разделочного ножа.

— То есть да. Вы можете мне помочь. — Виктор встал. — Пожалуйста, похороните Синдбада. У меня нет сил. Ни психических, ни физических.

— Конечно. — Хальберштадт натянул кепку. — Я знаю, где найти лопату. — Он обернулся к сараю. — Но перед этим я хочу показать вам кое-что. Может, тогда вы поймете серьезность положения.

— Что еще?

— Вот. — Хальберштадт протянул Виктору зеленоватую бумажку, перепачканную кровью. — Это торчало из пасти Синдбада, когда я его нашел.