Чтение онлайн

— А на этой территории кто-нибудь живёт? Я имею в виду животных…

— Ни животных, ни птиц, ни даже букашек. Никого. Хотя, отсутствие комаров и мошки — это определённый плюс здешней местности.

— А растения? Цветы? Как они живут?

— А ты спроси у них, как они живут. Мне-то откуда знать. Может за счёт микроорганизмов каких-то неведомых, может в почве чё появилось. Но обходятся, как видишь, без шмелей и пчёлок.

Дачи закончились. Мы проехали мимо бетонного забора с воротами, над которыми виднелась надпись 'УПК', затем немного свернули

в сторону, и оказались на участке дороги, вдрызг разбитом какой-то большегрузной техникой. Собственно, от дороги тут почти ничего не осталось. Лишь ухабы из кусков асфальта, и вывороченного наизнанку грунта. Хорошо, что у нас был проходимый УАЗик.

— Немного кости протрясём, — постукивая зубами отметил Робин.

— Ухабисто…

— Это ещё фигня. Вот после дождя тут задница полная наступает. Даже на УАЗике не проехать.

Машину трясло так, что казалось она вот-вот развалится. Пассажиры в кузове страдальчески гомонили.

— Потерпите. Сейчас выедем на нормальную дорогу! — успокоил их Робин.

На нормальную дорогу мы выехали минут через пять. Это была широкая улица, вдоль которой тянулись осветительные мачты, и какой-то трубопровод, проложенный над землёй. На промелькнувшей автобусной остановке я успел прочитать надпись '8-й Участок'. Мы всё ещё были вне города, но теперь впереди уже явственно маячили серые коробки зданий, к которым мы приближались медленно, но верно.

— Вон, видишь те дома? — указал на них Робинзон. — Это Смородинка. Наш пункт назначения.

— Почему Смородинка?

— Не знаю. Район так назывался — 'Смородинный'. Ну а в простонародье все его называли 'Смородинкой'.

Справа от дороги запестрело кладбище, заросшее по верхушки оградок. Потом появились полуразрушенные здания каких-то учреждений. Автомастерская с упавшей крышей, автозаправка, с навечно застывшим автомобилем без колёс, придорожный магазинчик, на который упал электрический столб, и другие сооружения, так или иначе пострадавшие от стихии, времени и мародёров.

Вдруг я почувствовал лёгкую боль в глазах, и, поискав причину неожиданного раздражения, с удивлением обнаружил, что её вызывает солнце. Солнечный диск был непривычного, синего цвета. Хотя свет от него исходил такой же, как и обычно.

— Солнце. Оно синее. Почему? — спросил я, прикрывая глаза ладонью.

— Синее? Ну, здесь с ним такое бывает, иногда. Может быть даже зелёным… Скоро опять нормальное станет. Не смотри на него. Зрение сажает капитально. Лучше вообще очки надеть.

Я отвернулся от синего солнца, и хорошенько проморгался.

— Мой тебе совет. Если видишь что-то странное, лучше не пялься на это, а отойди как можно дальше. Здоровее будешь… Да не парься ты. В опасные места я вас не потащу, а Смородинка — вполне приличный райончик. Он расположен на удачном месте, на возвышении, отдельно от основного города. К тому же, в нём находился штаб.

— Какой штаб?

— Гражданской обороны. Проектировщики не дураки были. Прикидывали масштабы потенциальной катастрофы. Посему здраво решили разместить орган альтернативного управления подальше от источника угрозы.

— Источник угрозы — тот самый 'Надир'?

— Ну

да. Военный завод был градообразующим предприятием. Вокруг него и разросся городок. Ну а когда вылупился 'Надир', началось активное строительство двух микрашей — Смородинки и Теплицы. Для расселения охранников комплекса, задействованных в системе гражданской обороны, на случай ЧП.

— Там было так много охраны?

— Да просто до хрена. Комплекс охраняли как зеницу ока. Впрочем, в этих районах жили не только охранники. Туда же селили вновьприбывших учёных, учителей, врачей. Город рос, строились новые школы, больницы. Нужны были работники социальной сферы. Да и нефтяники многие сюда свои семейства перетаскивали. Короче, кого здесь только не было.

Мы проехали необычный автобус, одиноко стоявший возле тротуара. После серой, полусгнившей и горелой техники, которая доселе попадалась на нашем пути, эта машина выглядела каким-то инородным телом. Совершенно не тронутый людьми и стихией. Лишь серая пыль неравномерным слоем покрывала его обтекаемый корпус. На борту ярко выделялась цветастая надпись 'INTERTRANS', и многочисленные иероглифы. Судя по тому, что автобус стоял по направлению к городу, он не был эвакуационным.

— Чей это автобус? — поинтересовался я.

— Китайский, — ответил Робин.

— Я это понял, по иероглифам. В смысле, кому он принадлежал?

— Китайцам.

— А что здесь забыли китайцы?

— То же самое, что они забыли в Забайкалье и в Приамурье. Да и вообще, на Дальнем Востоке. Это зона их интересов. Китайцы надеются когда-нибудь отжать себе эти территории. Ну а пока, пользуются тем, что можно урвать. Благо, власти у нас добрые, и щедрые.

— Но как китайцы узнали про секретный объект, о котором даже мы, россияне, слыхом не слыхивали?

— Не будь таким наивным, Писатель. Китайцы знают о нашей стране и о её секретах гораздо больше, чем мы с тобой. Они вовсе не дураки, и поэтому с величайшим интересном следят за тем, что строят на 'их будущей территории'. Когда муть с мародёрами улеглась, и обстановка в районе города стабилизировалась, какие-то серьёзные китайские ребята связались с главой Иркутской области, забашляли ему от души, и тот разрешил им немного поработать на территории города.

— То есть, как это, 'немного поработать'?

— Проще говоря — поворовать. Но за деньги.

— Странно звучит.

— Я не знаю, как иначе объяснить. Китайцы приезжают в Иликтинск, и какое-то время работают в нём, устраняя последствия катастрофы: утилизируют трупы, собирают ценные вещи, пригодные материалы, аппаратуру. Ценности сдают нашим, по возвращении с вахты. Остальное забирают себе. Как-то так. По крайней мере, я всё так понял.

— И опричники их пропустили?

— Как ни странно, да. Правда не всех. Приехало восемь автобусов с китайскими рабочими, три фуры с прибамбасами для временного жилья, пара тягачей, с бульдозером и экскаватором. А ещё автокран, и заправщик. Опричники задержали два автобуса и одну фуру. Остальной караван пропустили. Судя по всему, один из автобусов у них здесь сломался, и тем, кто в нём ехал, пришлось пересаживаться на исправные.