Тенебрариум
Шрифт:
— Сакрариум? — было заметно, что Элекен получил серьёзный удар ниже пояса. — С какой стати они лезут в наши дела?
— Здесь не может быть ошибки. Наложено вето сальвификария.
— Передай всю информацию на мой инфоком… Какому салвификарию принадлежит вето?
— Это не указывается. Вы же знаете.
— А я догадываюсь, какому, — хмуро произнёс Корвус. — Видимо, Ал Элад всё-таки наблюдал за нами, и узнал, что мы забрали её… Я же говорил, что добром всё это не кончится.
— Да погодите с выводами… Допустим. Ну а этот ему зачем? — Элекен
— Не знаю. Как свидетель. И главный соучастник. Дополнительное доказательство на суде Синедриона.
— Хм-м… Ладно, Корвус, предлагаю успокоиться и как следует во всём разобраться. Пока что мы ещё ничего не нарушили. Ведь так? В наших действиях отсутствует состав преступления. Если Писатель нужен Высшим, надо просто выяснить, для чего именно?
Шагая, как аист, Элекен, вышел на середину дороги, и обратился ко мне:
— Ну что, Писатель, повезло тебе. Будешь жить, пока все обстоятельства не выяснятся. Снимай верхнюю одежду.
— Да вроде бы не май месяц, — коряво попытался пошутить я, до сих пор не веря, что остался жив.
— Снимай куртку и бегом к машине! Кому сказал!
— Попрощаться можно?
— Давай. Только быстро, — развернувшись, куратор пошёл к броневику.
Сняв куртку и шапку, я отдал их Райли. Котя вылез из-за неё и начал принюхиваться к моим вещам.
— Как же вы теперь без меня? — криво улыбнувшись, спросил я.
— За нас не переживай. Всё будет хорошо, — ответила Райли.
— Долго в городе не засиживайся. Чувствую, что зима будет очень тяжёлой.
— Я теперь вольная птица. Если не выгорит с побегом, вернусь в Апологетику. До зимы как-нибудь перекантуюсь, а там видно будет, куда податься.
— Ты, Котя, тоже не пропадай, — я присел на корточки.
Элгер со слезящимися глазами подвинулся поближе и прижался ко мне. Я погладил друга по голове.
— Не плачь. Будь хорошим мальчиком.
Попрощавшись с Котей, я обнял подругу.
— Будь счастлива, Райли. Так много хотел тебе сказать, а теперь всё забыл.
— Ничего не надо говорить, милый. Я всё знаю сама.
— Я благодарен судьбе за то, что она свела нас с тобой. Жаль, что не в то время и не в том месте… И так ненадолго.
— Не пеняй на судьбу. Всё, что она дала нам — теперь наше и более ничьё. Будь счастлив, Писатель. Храни тебя Ал Хезид.
– 'Писатель' — это всего лишь прозвище. На самом деле меня зовут…
Я не договорил, потому что её губы слились с моими губами. Затем, Райли поцеловавла меня в лоб, провела рукой по волосам и легонько оттолкнула от себя.
— Всё, иди. Ты замёрзнешь без куртки. Иди к ним.
— Забери мои вещи. Они тебе пригодятся.
— Заберу. Ступай, — с грустной улыбкой, Райли окончательно оттолкнула меня.
Сам бы я ни за что не смог от неё оторваться. Закусив губу, переломил себя и пошёл к машине. Массивный бортовой люк открылся, и я увидел Элекена, сидящего внутри.
— Давай быстрее, Писатель, шевелись! — махнул он мне и отодвинулся, уступая место скраю.
Мотор
— Всё! Поехали! — скомандовал Элекен. — Передайте на башню 'Ниеншанц', что мы возвращаемся на базу.
Гул двигателя усилился. Тяжёлый броневик начал движение. Судя по наклону, он разворачивался на площадке, выруливая на шоссе. Я лишь предполагал это, так как ни одного окна в салоне не было. Пока я крутил головой, отыскивая смотровые щели, что-то острое воткнулось мне в шею сзади. Всё померкло и я отключился, так и не успев ничего понять.
Сознание возвращалось ко мне постепенно. Я будто бы плавал в каком-то аквариуме, не в силах сосредоточиться на окружающей обстановке. Начатые мысли тут же обрывались. Язык не ворочался. После долгих попыток хоть как-то проанализировать ситуацию, я наконец-то понял, что нахожусь в просторном помещении. Сижу в кресле. Вроде бы не привязан, но при этом не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Что это? Паралич?
Комнату разглядеть сложно, из-за кружащегося и искажающегося пространства. Что-то висит на стенах. Не пойму: то ли экраны, то ли картины. Кажется, рядом стол. Больше ничего не могу рассмотреть. Откуда-то доносятся голоса.
— Хронокапсулу я заберу с собой. Это не обсуждается.
Элекен? Он тоже здесь?
— С Писателем что делать?
— Мне он не нужен. Проведите полное обследование. Может, что-нибудь любопытное узнаете. Свяжитесь с Ареопагом и дайте официальный запрос о статусе. Выясните, что с ним не так. Затем, доложите мне.
— Стоит ли держать его здесь? — теперь я узнал голос Корвуса.
— Это ненадолго. Получив сведения, действуйте в рамках Кодекса. Если выяснится, что это всего лишь обычная блажь Сакрариума — просто отпустите его.
— Отпустить?
— Да. Обратно в карантинную зону. Но до выяснения причин наложенного вето пусть он побудет здесь. Лишняя страховка нам не помешает.
— Когда Вы улетаете?
— Через пару часов. Нужно торопиться. Я и так уже слишком долго у вас 'загостился'.
Элекен появился в поле моего зрения. Теперь на нём не было респиратора, и я смог рассмотреть его лицо. Совершенно обычное человеческое лицо.
— Как самочувствие, Писатель? Штормит? — он усмехнулся. — Рассказывай, чем ты так понравился Ал Эладу, что он за тебя заступился, а? Молчишь? Ну молчи, молчи…
— Верховный легат! К Вам посетитель, — сообщили по громкой связи.
— Ну вот… Кого там ещё принесло? — скривился Элекен, усаживаясь на стул.
— Да это Эжин, — ответил Корвус. — Главный ловчий иркутского капитула.