Чтение онлайн

— Что тебе сказали? — спросил Нибилар.

— Ничего. Опять 'накормили завтраками'. И сказали, что можно оставить передатчик себе. Вы не против?

— Раз сказали, значит можно оставить.

— Спасибо, — я поднялся с кресла. — Корвус рад победе над эндлкроном, но как бы его победа не стала вашей проблемой.

— В каком плане?

— Эта тварь размером с улицу. Представляю, что тут будет, когда она начнёт разлагаться.

— Ты прав. Но скоро зима. Мороз остановит процесс разложения.

— А потом, когда снова наступит лето?

— К тому моменту мы должны покинуть

этот бренный мир.

— Это точно?

Нибилар промолчал.

— Это точно? — настойчиво повторил я.

— Ну, стопроцентной гарантии нет, но всё указывает на это. Мы уже достаточно накопили…

— Что вы накопили? Топливо для потока?

— Писатель, ты не понимаешь всю грандиозность нашей работы здесь.

— Ну так объясните.

— Ты находишься в самом сердце сложного научного эксперимента. Набор селекционных манипуляций направлен на установление адаптационного контроля, и выявление побочных дивергенций у образцов…

— Я знаю, что вы их изучаете. И знаю, для чего. У меня остаётся лишь один вопрос — что потом?

— Их отправят в новый, прекрасный мир — колонизировать планету HD85512b в созвездии Паруса, — совершенно неуверенным тоном ответил Нибилар.

— Эту информацию Вам передали Сёстры?

— Да.

— И ничего кроме этого заявления у Вас нет.

— Твоё недоверие к словам Триумвирата — оскорбительно!

— Почему Вы рассердились? Ведь я не выразил сомнение уважаемым Сёстрам.

— Но ты же…

— Я просто хотел услышать Ваше мнение по этому вопросу. Что лично Вы об этом думаете?

— Я внимаю Триумвирату, как оплоту Истины.

— Швыряя апологетов в свой потоковый 'биореактор'? Неужели Вы сами верите в то, что выжатые до последней капли, эти несчастные будут способны что-то колонизировать? 'Поток не должен прерываться' — вот что сказали мне Сёстры. Поток должен течь! Пока не закончатся все апологеты. Что будет потом — одним Высшим известно. Но не Сёстрам. И тем более не Вам, апологет Нибилар.

Верховный апологет молчал, отвернувшись ко мне спиной. Не желая более его раздражать, я направился к выходу, но его голос меня остановил. Как ни странно, в нём уже не звучали сердитые нотки.

— Хочешь узнать, во что я верю, Писатель? Я верю в то, что каждому из нас воздастся по делам и заслугам. И наш путь будет пройден не зря. Ведь когда-нибудь миновав горизонт, мы узрим своё продолжение.

— Замечательные слова, — грустно ответил я. — И я бы хотел верить в то же самое. Но как будет на самом деле?

Нибилар молча опустил голову.

— Вы ведь не знаете этого, да? Вы понятия не имеете, что ждёт вас всех?

— Нет, — всё так же не оборачиваясь, он покачал головой. — Не знаю.

Услышав то, что хотел услышать, я вышел из его кабинета.

Мимо шеренги коек с апологетами, подключенными к 'потоку', я прошёл с закрытыми глазами. Не мог на них больше смотреть. Боялся увидеть кого-то из своих друзей, хоть и знал, что они сейчас наверху — в реабилитационном блоке. Но это только пока. Когда-нибудь они все окажутся здесь. И неизвестно, что для них хуже: смерть, или подобная неизвестность.

Теперь я всецело

понимал Латуриэля, понимал убитого чучельника и Грязного Гарри. Нет, моё отношение к ним не поменялось ни на йоту. Но мне действительно стало ясно, почему они совершили своё отступничество. Почему пошли против сложившейся системы. И я не знал, как бы сам поступил, будучи на их месте. Не знал я и того, что мне нужно сказать друзьям. По хорошему, их нужно предупредить. Но предупредить о чём? Ведь я сам не знаю, что их ждёт на самом деле. Даже если 'прекрасного нового мира' не существует, нет ни единого доказательства, что апологетам уготовано лишь забвение. Правду знают только высшие, ни одного из которых я не встречал. Впрочем, если верить Хо, подобная встреча ждёт меня впереди. Может быть лучезарная Ал Хезид прольёт свет на судьбу Апологетики?

Поднимаясь по лестнице, виток за витком, я всё думал, как мне быть? Стоит ли лезть в чужой монастырь со своим уставом? Нужно ли открывать апологетам глаза? Или же оставить всё как есть, уповая на веру Нибилара? Что я добьюсь этой правдой? Сейчас у них, по крайней мере, есть цель, есть смысл жизни. Они верят в своё спасение и от этого счастливы. Это счастье будет с ними до самого конца. Не такой уж и плохой финал. А что обретут усомнившиеся апологеты? Свободу. Только вот зачем им эта свобода? Куда они с ней пойдут? Никуда. Вразнос. И появятся новые Грязные Гарри с Латуриэлями. Жалкие, опустившиеся отбросы, сошедшие с ума от ложных кумиров и бессмысленности своего существования.

О чём я думаю? Почему меня вдруг стало это волновать? Это не моя жизнь, не моя судьба и не мой мир. Почему же я стал ставить интересы местного населения выше своих собственных? Я изменился. И причина моего изменения заключается не в Хо, прячущемся внутри меня. Я сам не заметил, как свернул со своей изначальной тропы. Словно шестерёнку меня вставили в какой-то сложный, чужой механизм, и я, как ни странно, идеально к нему подошёл, зацепившись зубцами за соседние шестерёнки. А может быть я и вправду был создан для этого мира? Сколько я здесь прожил? Не помню. Наверное, месяца три, не больше. Но на весах моей судьбы этот срок перетягивает всю оставшуюся жизнь. Я хочу вырваться из города, но с каждым днём всё меньше понимаю, зачем? Ведь я не помню свою жизнь за пределами стен сумеречного периметра. Она была, это точно, но была какой-то серой и расплывчатой, словно не разукрашенной цветными красками, а потому промелькнула мимо меня как один единственный день. И вот я застрял между мирами, не считая своим ни один из них…

К чёрту эти мысли. Пора навестить Райли.

Тинка отвела меня в медицинский блок, где показала палату, в которой лежала Райли. Увидев меня, перебинтованная подруга вскочила было с койки, но я, подбежав, остановил её.

— Не вставай! Тебе ещё рано.

— Писатель, я так рада, что ты пришёл, — ответила она, глядя на меня единственным, слезящимся глазом (второй был закрыт марлевой повязкой).
– Только погляди, как она меня обкорнала.

— Ты о чём? — не сразу понял я. — Ах, ты про волосы? Да брось! Короткая стрижка тебе очень идёт.