Тенебрариум
Шрифт:
— Включить свет.
Внутри камеры включились ослепительно яркие лампы. Словно поджаренное, Хо вскочило с места, и начало метаться по своему карцеру, будто взбесившись. Как белка в колесе, оно носилось по стенам и потолку, шипя и визжа.
— Ага, — воскликнул тот, чьими глазами я всё это видел. — Значит оно живо. Живо.
— Выключить свет, Владислав Игоревич?
— Нет. Пусть побесится.
— Владислав Иг…
Лампы в камере погасли и стали светить красным светом. Хо забилось в угол и то ли ухало, то ли пыталось отдышаться.
— Почему
— Это не мы. Аварийная система сработала, — ответил оператор.
— Что случилось?
— Обнаружен переизбыток углекистлого газа внутри камеры. И его уровень продолжает расти.
— С чем это связано?
— Икс ноль его выделяет. Оно теперь дышит.
— Но до этого воздух ему не требовался.
— Судя по показаниям приборов, теперь ещё как дышит. И если не подать в камеру кислород, то вот-вот задохнётся.
— Что ты задумал, икс ноль? — привстав, я приблизился к стеклу. — Что за фокусы?
— Подавать кислород, Владислав Игоревич?
— Не надо! Ну что, икс ноль, ты всё ещё настроено молчать?
— Уровень углекислоты критический!
— Да чёрт возьми! — я стукнул по окну. — Подавайте кислород.
Где-то в стене загудели вентиляторы.
— Это бесполезно. Всё бесполезно, — опустившись на стул, я схватился за голову. — Полный провал.
Что-то хрустнуло, и над окном замигала красная лампочка.
— Всё в порядке, Владислав Игоревич, — поспешил успокоить меня оператор. — Небольшая неполадка в продувочной системе. Видимо, вентилятор сломался. К счастью, продувка уже завершилась. Кислородная камера опустошилась на девяносто восемь процентов. Внутренние заслонки перекрыты… Так. Проводится проверка вентиляционной аппаратуры.
— Горелым потянуло.
— Зафиксировано небольшое замыкание. Это из-за скачка напряжения в общей сети.
— Чем вызван скачок?
— Подозреваю, что запустили крепускулярный спектрофотометр. И уже не в тестовом режиме.
— Проект 'Затемнение' запущен. Я опоздал.
Красные лампы внутри камеры Хо погасли, и всё опять погрузилось во мрак.
— Вот же проклятье… Подождите, Владислав Игоревич. Сейчас включится резервное питание.
Я нащупал руками прохладное стекло. Затем прислонился к нему лбом.
— Они не ведают, что творят.
— Вы что-то сказали? Не волнуйтесь. Сейчас мы включим свет. Почти готово. Всё!
Красные лампы в камере опять включились.
— Твою ж мать!!! — я шарахнулся от окна, налетев на стул.
Хо стояло прямо напротив меня, положив свои тонкие когтистые лапы на стекло. Это было так неожиданно, что сердце едва не выпрыгнуло у меня из груди.
— В чём дело?! — воскликнул оператор.
— Всё… Всё в порядке!
— Это икс ноль? Отогнать его от стекла?
— Не надо! Не надо. Всё хорошо. Ведь так, икс ноль? Мы немного не поняли друг друга. Но теперь мы готовы общаться, верно?
Хо стояло не открывая глаз. Я неуверенно подошёл к окну.
— Мы должны обсудить проект 'Затемнение', -продолжал вещать я.
— Зачем? —
— Ты пыталось нас предупредить. Ведь так? И когда тебе не вняли, ты умолкло. Ведь поэтому ты убило предыдущего контактёра?
— Какая теперь разница? Проект уже запущен.
— Но его можно остановить! Только скажи. Скажи, что нам грозит? Что мы недоработали?
— Вы всё сделали правильно. К сожалению.
Оно улыбнулось страшной, широченной улыбкой. Между рядами зубов появилось красное свечение.
— Владислав Игоревич… — встрял оператор.
— Да погодите, не отвлекайте меня! Что ты имеешь в виду, икс ноль? В чём наша ошибка?!
— Владислав Игоревич, что-то пошло не так. Мы тут наблюдаем странные… Нужно немедленно прекратить контакт.
— Дайте мне ещё две минуты! Икс ноль! Ответь на мой вопрос!
— Ваше время вышло, профессор. Теперь я буду говорить уже с ним.
— Владислав Игоревич! — закричал оператор. — Приборы сошли с ума! Тут полная… Всё, как хотите, но мы прерываем контакт!
— С кем, 'с ним'? — не обращал внимания я.
— С тобой, — Хо ткнуло пальцем в стекло, прямо напротив моего лица. — Да, Писатель, именно с тобой.
— Не понял, как… — пробулькал Владислав Игоревич, и исчез, отдав мне полный контроль над своим телом. — Это я? Я его контролирую?
Теперь это говорил уже я, а не он.
— Я радо, что ты сумел меня найти, — улыбалось Хо.
— Почему время остановилось? — озирался я.
— Время идёт как обычно. А память можно остановить. Я уже говорило тебе, что пространство — это иллюзия, — оно отступило вглубь камеры. — Входи, Писатель, не бойся.
— Но тут бронированное стекло.
— А ты иди по моим следам. Стекло — не помеха.
В голове загудело. Теперь я уже плавал под потолком, в комнате, наполненной водой. По твоим следам? Ай-талук. Где-то здесь он должен расти. Так и есть. Я увидел его колышущиеся нити, торчащие из фильтров камеры Хо. Вот как ты выбралось. Они загерметизировали камеру полностью, а для подачи воздуха и забора образцов тканей использовали изолированные шлюзы. Видимо, во время экстренной закачки воздуха, микроскопические волокна ай-талука попали в шлюз через открывшуюся внутреннюю заслонку, прошли сквозь фильтры и повредили компрессор. Дезактивация их не убила, и когда, в результате короткого замыкания, внешняя заслонка шлюза открылась, ай-талук оказался за пределами камеры, после чего начал буйно разрастаться. Но он ли стал причиной катастрофы?
— О чём задумался? Времени осталось не так уж много.
— Ты право, — встрепенувшись, я ухватился за связующие нити и тут же провалился в уже знакомую бесконечность.
— Тебе страшно, Писатель?
— Да.
— Что тебя страшит?
— Окружающая обстановка. Все эти призраки, что вокруг. Они пугают меня и вызывают жалость. И непонятно, что я испытываю больше: Боюсь их, или жалею?
— Это нормально для человеческого существа.
Красные лампы включились. Теперь я сидел в одному углу камеры, а Хо — в другом.