Тенебрариум
Шрифт:
Райли молча покачала головой.
— Ну как знаешь.
Вошёл в знакомый вестибюль. К звуку моих шагов прибавились осторожные шажки спутницы.
— Здесь тоже всё в порядке. Если раньше здесь что-то и было, то теперь его нет. Но сразу предупреждаю. Туда я не ходил, — я указал в сторону отделения для взрослых.
— Понятно, — Райли свернула в детское отделение.
Дверь была открыта. Железка, которую я использовал в качестве засова, валялась на пороге. Мы вошли в зал.
— Вот тут я прятался. Вон там — за полками, встретил Котю.
Райли принюхалась, как-то по-звериному.
— Тебя всё-таки что-то беспокоит, верно? — спросил я.
— Всё, — ответила она. — Меня беспокоит всё.
— Ну хочешь, я пройду в читальный зал, а ты опять пойдёшь за мной?
— Нет. Теперь я сама.
Обойдя меня, Райли неслышно прошмыгнула в помещение читального зала. Я, держа руки в карманах, прошествовал за ней. Мы остановились возле книжного холмика, на котором я спал. Тут, взглянув на свою знакомую, я увидел, что она как-то странно улыбается — дикой, перекошенной улыбкой. Неужто окончательно крышей поехала?
— Райли, — осторожно позвал я. — Эй, ты чего?
Она медленно повернула ко мне свою безумную гримасу.
— Ты как-то странно улыбаешься. С тобой всё в порядке?
— Писатель. Это… Прекрасно! Это… Изумительно!
— А-а, ну-у, да, может быть, — глупо закивал я, делая вид, что мне понятен её восторг.
— Не будем терять время, — Райли сбросила рюкзак. — Ты не видел здесь стремянку?
— Где-то видел.
— Принеси.
Я сбегал в главный зал и притащил оттуда сложенную стремянку. К тому времени, Райли уже вовсю срезала ножом кружева плесени.
— Так мы за этим пришли? — я разложил стремянку у неё за спиной. — За этими соплями?
— Это не сопли, милый. Это ай-талук. Немного перезрелый, конечно, но вполне ещё пригодный.
— Опять какие-то грибы? Ладно, просто скажи, чем я могу помочь?
— Держи рюкзак открытым.
Райли взяла стремянку, и поставила её под наростом, который я принял за улей. Взобралась наверх, и, искусно балансируя на ступеньках, начала потрошить его ножом, сбрасывая куски вниз. А я ловил их открытым рюкзаком. Бурые шматки падали в сумку, как подсохшие ломти мяса. Они были лёгкими, пористыми, и удерживать наполняемый рюкзак было легко.
Из нароста вырезалось не всё подряд, а только какие-то отдельные фрагменты. Спустя десять минут, Райли полностью распотрошила 'улей', оставив только обмякшую оболочку, и довольная спустилась вниз.
Я сообщил, что видел ещё один такой нарост за соседними полками. Мы проследовали в стеллажный лабиринт, где когда-то прятался Котя. По пути, Райли заботливо срезала плесень с книжных полок, наматывая её на клинок, как паутину, а затем сбрасывая пальцами в рюкзак. Я заметил, что книги сильно повреждены, словно изъедены, в тех местах, где с ними соприкасалась плесень. Спутница объяснила, что дрянь, которую мы собираем, питается бумагой. Точнее, обработанной древесной целлюлозой. Поэтому, видимо, и обосновалась в библиотеке, где много питательного вещества.
Как выяснилось, этот самый ай-талук — чрезвычайно интересная штука. Возможно, именно в нём кроется загадка возникновения иликтинских аномалий. Я сделал для
За стеллажами, спутница распатронила ещё один нарост, и мы заполнили первый рюкзак целиком. После чего решили обследовать соседний отдел. Там царил полнейший бардак. Полки были повалены, и сплошь покрыты бурой растительностью. Валялись поломанные стулья. Обои, сквозь которые проросла какая-то тёмная плюшевая поросль, напоминавшая мох, отошли от стен, и горбились жутковатыми абстрактными фигурами. Райли обнаружила очередную 'опухоль' ай-талука, и принялась её кромсать, наполняя второй рюкзак. К счастью, висел этот адский трутовик довольно низко, и лестницу тащить не пришлось. Держать сумку тоже не требовалось, так как она была сделана из более грубой ткани, которая позволяла ей стоять на полу, подобно ведёрку.
Слоняясь без дела, я пригляделся к уцелевшему стеллажу, и вытащил одну из книжек. На обложке крупными буквами было написано 'Что в имени твоём?'
— Ты глянь. Я тут нашёл книгу о значениях имён. Интересно. А давай-ка, посмотрим, что означает твоё имя? Хотя я сомневаюсь, что найду его здесь. Тэк-с… Женские имена. Буква 'Р'… Тэ-эк. Что тут у нас? Рада, Раиса… Райли! Ничего себе! Действительно есть такое имя. Оказывается, оно ирландское, и означает 'храбрая, отважная'. Круто.
– 'Храбрая и отважная'? — Райли на секунду отвлеклась от своего занятия. — Мне нравится такой перевод.
— Да ты поди заранее знала, — я захлопнул книжку, и положил её обратно на полку.
— Нет, — ответила она, продолжив резать ай-талук. — Совпадение.
Подойдя к библиотекарскому столику, я опрометчиво облокотился на него. Рассохшиеся ножки с хрустом подогнулись, и стол упал, вызвав пушечный грохот.
— Тссс! — зашипела Райли, обернувшись ко мне.
— Виноват, виноват, — поднял руки я.
Выдержав длительную паузу, мы слушали тишину, но никаких посторонних звуков не обнаружили.
— Ты как слон в посудной лавке! — сделав мне замечание, Райли вернулась к наполнению рюкзака.
— Прости, — я присел возле упавшего стола. — Слушай, а зачем тебе столько этой плесени? Что ты с ней будешь делать?
— Много чего.
— Достойный ответ. А если подробнее?
— Лекарства, стимуляторы, регенераторы… Усовершенствование.
— А почему здесь было так опасно, что ты без меня идти не решилась?
— Повышенная аномальная активность. Здесь находился эпицентр. Вокруг распространялось сильное криптоизлучение. Импульсы убивали всё живое в радиусе двадцати метров.
— Куда же это всё подевалось?
— Обычно, когда истощается заряд аномального источника, происходит его концентрическое схлопывание — он словно вжимается сам в себя, и порождает сильный выброс аномальных материалов, которые наполняют округу новыми ловушками.
— Теперь понятно, чего ты опасалась. А как получилось, что эти грибы смогли выжить в самом центре аномального эпицентра?
— Эти, как ты говоришь, 'грибы' — и есть создатели аномалии.
— Чего? Вот эта блевотина на стенах? Вот из-за этой плесени, значит, всё и происходит? — я был поражён.