Чтение онлайн

А ещё я увидел некое подобие шлема у седока.

Точнее, это была деталь снаряжения, подсоединённая к голове. Казалось, затылок сзади обхватывает трёхпалая стеклянная лапа. Она блеснула во вспышке молнии, и я узнал оттенок — такой же синий, как и кристалл, подсунутый Хильде.

Затем я понял, что наблюдаю за «птеродактилем» не один.

Радом со мной стоял змееглазый маг — не тот, который недавно протыкал тень, а другой. Я видел его впервые. Он был с пустыми руками — замер, сосредоточенно хмурясь.

Крылья «птеродактиля»

встрепыхнулись, он поднял шею, и я заметил на ней вживлённые нити из серебра. Тени заструились, обвили ящера.

Дождь усиливался с каждой секундой, переходил в тропический ливень.

«Птеродактиль» оторвался от грунта. Взлетел натужно и сделал пару кругов над нами, будто выбирал курс.

Вновь сверкнула молния. В дождевой завесе проблеснули серебристые нити, едва заметные. Они приближались к нам — тянулись с северо-запада, параллельно к земле, переплетаясь при этом в жгут. Похожие отростки-волокна зазмеились на сбруе у «птеродактиля», вытянулись навстречу жгуту и сцепились с ним.

Вряд ли все эти нити были материальны — я лишь улавливал отблеск манипуляций с клокочущим, бурлящим флюидом. Но выглядело всё так, словно «птеродактиля» берёт на буксир воздушный корабль, находящийся где-то за горизонтом.

Змееглазый, который следил за этим с земли, впервые пошевелился. Я машинально обернулся к нему. Это нарушило равновесие, картинка вокруг меня исказилась, крошась на пиксели.

— Тимофей!

Я открыл глаза.

В окно лился яркий утренний свет, а Хильда тормошила меня встревоженно.

— Всё нормально, — сказал я. — Живой, вменяемый.

— Что ты видел? Утёс?

— Нет, кое-что другое. И, кажется, догадываюсь, что это может значить.

Я спустил ноги на пол и, сидя рядом с Хильдой, некоторое время перебирал детали в уме. Она не торопила меня, ждала терпеливо.

— В общем, смотри. Вчера перед сном я думал об информационных следах. И приснилось мне, по-моему, что-то из этой оперы.

Пересказав ей сцену в подробностях, я добавил:

— Ставлю килограмм шоколада, что «птеродактиль» летел как раз по такому следу. Ну, типа на буксире. И это был не местный полёт, а очень продвинутый, напичканный магией. Короче, из мира в мир он летел, мне кажется.

— Слишком уж неправдоподобно…

— И тем не менее. Моя версия — вот так змееглазые обошли природный барьер, чтобы из дикого мира перескочить в осевой, а оттуда — на хаб. Упали на хвост кому-то и долетели прицепом.

— Кому именно «упали на хвост»? Договаривай до конца.

— Ну, ты ведь догадалась. Тропинку им протоптал ямской экипаж четырнадцать лет назад. А конкретнее — Нико с Эвой.

Хильда нахмурилась:

— На секунду допустим, что так и было. Считаешь, что их дуэт сознательно помогал змееглазым?

— Вряд ли. Под гипнозом, возможно? Ну, с помощью того минерала… Или наши коллеги были вообще не в курсе, что у них кто-то на хвосте.

Просто приземлились в том мире, перезагрузили машину и полетели дальше. А змееглазые зафиксировали их след, чтобы потом использовать, когда надо…

— Знаешь, твои бредовые домыслы выглядит иногда на удивление логично, и это меня пугает больше всего… Но в таком случае не очень понятно, зачем змееглазые подменили ямщикам память…

— Чтобы никто раньше времени не узнал про «змеиный» мир, например.

— Значит, на ящере прилетел тот самый шпион, по-твоему?

— Да, такая гипотеза, — кивнул я.

— И что ему нужно в кампусе, среди ямщиков? Зачем он пытался помешать нам с тобой? При чём тут скала? При чём тут копьё и тень? И почему, наконец, мир «змей» и мир звездолётчиков имеют одни и те же координаты?

— Притормози, снежинка. Ишь, налетела коршуном… Откуда я знаю? Если бы знал, давно объяснил бы — и тебе, и начальству…

Хильда смутилась:

— Прости, пожалуйста. Просто не хочется, чтобы всё это оказалось правдой…

— Ну, ясен пень, мне тоже не хочется. И согласен — версия получилась дырявая, слишком много вопросов. Могу и сам накинуть до кучи. Мне, например, не ясно, зачем шпион нацепил себе на башку фигню из ядовитого минерала, который туманит мозг… Хотя, может, туманит только обычным людям, а змееглазым как раз-таки помогает, даёт какие-нибудь шпионские сверхспособности…

— Ну всё, прекращай. Придержи фантазию.

— Ладно, уговорила, пока отложим. Пошли на завтрак, а там посмотрим.

— У меня после завтрака лингвистический курс. Я же говорила, что собираюсь на выходных. А то некомфортно, я ведь читать по-вашему не умею.

— Да, дело нужное, не вопрос. Долго там пробудешь?

— Курс интенсивный, даже форсированный. Займёт несколько часов. У меня есть навык такой работы с флюидом, так что осилю. Но потом нужен будет отдых.

— То есть сегодня буду колбаситься без тебя?

— К сожалению. Зато потом не буду приставать к тебе на каждом шагу, чтобы ты мне переводил вывески и прочие надписи.

— Аргумент.

Мы отправились в кафетерий, плотно поели. Хильда чмокнула меня в щёку и ускакала учить кириллицу. Я взял себе ещё чаю и принялся неспешно его цедить, анализируя сон про «змей» и прикидывая, чем заняться сегодня.

Но план созреть не успел.

У меня зазвонил мобильник, номер был незнакомый. Я нажал на кнопку приёма — и удивился, услышав голос из трубки.

— Привет, Тимофей, — спокойно сказала по телефону Вилма, подруга Хильды. — Ты мне назвал свой номер, и вот я пользуюсь.

— Классно, рад тебя слышать. Но у вас на севере вроде нет телефонных линий?

— Правильно, я на хабе. Только что приехала, сошла с поезда. Позвонила из будки сначала Хильде, но она не ответила.