Чтение онлайн

— Брат мой, прекрати.

Но ее слова, казалось, только распалили безумного Ричарда, а не остудили его гнев.

— Признайся, Иоанна! Ты тоже участвовала в этом заговоре?

Корчась от невыносимой боли, Мириам поняла, что Ричард уже не просто злится — с ним происходит нечто намного более страшное.

— Ты сошел с ума? — завопила Иоанна, озвучив опасения Мириам.

Ричард грубо схватил Иоанну за плечи. Принцесса бросила полный отчаяния взгляд на сбитого с толку тамплиера Ренье. Молодой рыцарь явно не понимал, что ему делать, поэтому просто отвернулся.

— А я-то думал, почему ты так жаждешь запрыгнуть в постель к язычнику? — кипел Ричард, в глазах которого

пылал голубой огонь. — Вероятно, ты все это время находилась в его объятиях!

Иоанна влепила ему пощечину. Но вместо того чтобы отрезвить его, ее поступок еще больше распалил безумие короля. Он ударил Иоанну в ответ, и от этого удара его любимая сестра упала на пол.

Мириам затуманенными от слез глазами наблюдала, как Ричард навис над дрожащей Иоанной. Ее правая щека опухла, а из губы потекла тоненькая струйка крови. В другое время Мириам со злорадством следила бы за унижениями этой гордой стервы от рук жестокого короля, которого та с любовью называла братом. Но сейчас, когда от жестокости Ричарда все ее тело так и горело огнем, она могла лишь посочувствовать испуганной принцессе.

Король грубым рывком поднял Иоанну с пола.

— Ричард, пожалуйста…

— Я доверил тебе последнюю волю нашего отца, — прошипел Ричард. — Ты рассказала о ней Джону? Именно поэтому он настолько осмелел, что решился бросить мне вызов?

Иоанна захлебывалась слезами, поэтому не могла ответить. Ричард отпихнул ее в сторону и повернулся к окаменевшему Ренье.

— Дай знать всем военачальникам крестоносцев, включая полководцев Конрада в Акре: они или со мной, или против меня. Любого, кто осмелится взбунтоваться, я уничтожу собственными руками. Поскольку мы очистили свои ряды от предателей, больше ждать не будем.

Он повернулся к Мириам, которая все еще лежала, распластавшись на полу, и прикрывала руками живот.

— Помяни мои слова, еврейка, — ледяным голосом пригрозил он, и эта холодность испугала Мириам еще больше его ярости. — Иерусалим будет наш. И я сохраню тебе жизнь, чтобы ты увидела, как он будет гореть. А потом я сам швырну тебя в огонь.

Маймонид молча сидел на военном совете, пока полководцы жарко обсуждали стремительно ухудшившуюся ситуацию в Палестине. Несмотря на то что он восседал на своем обычном почетном месте по левую руку от кади аль-Фадиля, премьер-министра султана, раввин чувствовал себя не в своей тарелке. Даже султан больше не предпринимал попыток вовлечь его в обсуждение. Честно говоря, Саладин просто не замечал его присутствия за столом.

С тех пор как весть об убийстве Конрада достигла Иерусалима, султан избегал своего старого лекаря. За суетой последних дней они не сказали друг другу ни слова, а когда раввин попытался попасть к султану в кабинет, чтобы обсудить возникшую отчужденность, путь ему преградили близнецы-телохранители. И на этот раз султан не пришел к нему на помощь.

Возможно, именно этого и следовало ожидать. Саладин не дурак, он явно догадался, что раввин каким-то образом причастен к убийству, внесшему сумятицу в ряды крестоносцев. Какое-то время казалось, что прогноз старого раввина сбывается. Армия Ричарда оставила свои попытки завоевать Палестину и занялась подавлением восстания солдат Конрада. Сначала, получив известие о междоусобице в рядах франков, придворные ликовали, но затем, когда пришла новость о том, что Ричард быстро подавил мятеж, их радость поостыла.

Ричард Львиное Сердце разбил самых ярых сторонников Конрада в Акре, а потом объявил амнистию остальным вероотступникам. Ричарду удалось убедить проигравших

солдат, что они стали пешками в интригах сарацин, что истинный убийца — хитрый Саладин. Единственный способ отомстить за смерть Конрада — призвать к ответу правителя язычников.

После того как Ричард обрел власть над некогда разъединенными армиями христиан, он с удвоенным рвением обратил свой взор на Иерусалим. Будучи уверен, что именно Саладин приказал убить маркграфа, чтобы запятнать репутацию короля в глазах его солдат, Ричард Львиное Сердце теперь воспринимал войну против мусульман как личную вендетту. Вздорный мальчишка, похоже, обошелся без своей предусмотрительной стратегии и теперь планировал массированное, лобовое наступление на Иерусалим, чтобы отомстить за поруганную честь. Маймонид в своих усилиях разрушить союз крестоносцев невольно укрепил его и подверг Священный город их необузданной ярости.

Как бы там ни было, все пошло не так, как он планировал.

После встречи с таинственным вождем ассасинов Маймонида терзали ужасные кошмары с подробностями убийства Конрада. Они были настолько яркими, настолько реальными, как будто он собственными глазами видел это преступление. Маркграф Монферрат стоял на коленях на полу, а темная фигура, чье лицо он не мог разглядеть, перерезала ему горло. Потом маркграф упал лицом в лужу собственной мочи, и желтая лужа вскоре стала темно-красной.

Каждую ночь он просыпался, хватал ртом воздух, а взгляд его дико метался по спальне в поисках того, кто, казалось, прятался в углах комнаты. Этот кто-то ждал, чтобы забрать его в страшное путешествие, являющееся неотъемлемой частью договора со Старцем Горы.

Маймонид тысячу раз убеждал себя: то, что он совершил, — великая жертва во имя его народа, а не только акт личной мести за любимую сестру и ее дочь. Франки и раньше убивали евреев. Как и в последний раз, когда они вошли в Иерусалим, варвары не щадили ни мужчин, ни женщин, ни детей. Если они завоюют Палестину, то снова будут убивать. Несмотря на свои яркие кошмары, Маймонид не был там, где убили Конрада, и в сердце его не было печали, когда он услышал о смерти маркграфа. Тем не менее каждую ночь, прежде чем с криком проснуться, он видел убитого Конрада. Но пока мертвец лежал в луже своей мочи, смешанной с кровью, он превращался из злого и жестокого человека, каким его знал Маймонид, в красивого мальчика, каким был когда-то. Мальчика, полного надежд и радости. В луже крови лежал ребенок, который больше никогда не сможет играть.

Маймонид отмахнулся от видения и заставил себя прислушаться к аль-Адилю, который, как всегда, своим зычным голосом заглушал любое недовольство.

— Конец близок, попомните мои слова, — предостерег он, ударив кулаком по черному столу. — Ричард Львиное Сердце больше не будет играть в кошки-мышки. Он готовится к последнему сражению, и у нас нет выбора — мы должны дать ему отпор. Либо мы одержим победу, либо франки зальют улицы Иерусалима нашей кровью.

С разных концов стола заметались испуганные взгляды. Эта небольшая речь была самой короткой, которую когда-либо выдавал этот детина с густым басом.

Маймонид заметил, что султан впервые улыбнулся уголками губ. Раввину так не хватало этой улыбки на лице Саладина, резко состарившегося за последний год. Некогда иссиня-черные кудри сейчас были подернуты сединой, вокруг глаз и губ пролегли тревожные тени. Маймонид все больше и больше беспокоился о нем, понимая, чего стоит война этому человеку, когда-то казавшемуся нестареющим и непобедимым. Но раввин не мог провести медицинское обследование своего пациента, потому что новость о смерти Конрада воздвигла между ними невидимую преграду.