Чтение онлайн

В конце концов, это всего лишь сон.

Мириам приставила лезвие к его шее, увидела первые струйки крови, которые потекли вниз, когда острый как бритва нож коснулся плоти. Она почувствовала что-то теплое у ног и поняла, что стоит в луже Конрадовой мочи. Великий воин, человек, считавший себя истинным королем Иерусалима, при мысли о смерти обмочил себе штаны.

Она перерезала ему горло.

Из раны фонтаном брызнула кровь. В Мириам ударила струя обжигающей жидкости, и ее белая ночная сорочка внезапно стала алой. Конрад

упал наземь, лицом в лужу собственной мочи.

Мириам обернулась и увидела, как призрачная незнакомка протягивает руку. Мириам заметила в ее руке что-то зеленое и блестящее. Любимое нефритовое ожерелье ее матери.

— Я горжусь тобой, Мири… — сказала женщина. Мириам выронила нож и схватила амулет. Как она любила это мамино ожерелье!

Когда Мириам подняла голову, радостная улыбка поблекла. Сон изменился, перед ней уже не было таинственной женщины. Вместо нее стоял мужчина в черной как ночь одежде и чалме. Его лицо скрывалось за вуалью. Его желтые глаза сверкали подобно кошачьим, и он смеялся. Страшный скрипучий смех, похожий на скрежет металла о металл.

Мириам закричала…

…и проснулась. Она опять была в постели Ричарда. Король лежал на животе и крепко спал, а в арочные окна их спальни пробивались первые лучики зари.

Мириам, стараясь унять бешено колотящееся сердце, встала с постели, чтобы попить воды. И внезапно застыла на месте. На ней вместо белой ночной рубашки было голубое платье, а кожа казалась влажной, как будто она только что приняла ванну и вытерлась полотенцем.

А затем она почувствовала, что у нее на шее что-то висит. Дрожащими руками взяла ожерелье и вгляделась в зеленый нефрит и восьмигранный амулет с именем Бога.

Мириам хотелось кричать, кричать не переставая. Но она не издала ни звука. Она почувствовала, как подкашиваются ноги, как она падает на кровать и ее поглощает темнота.

Последнее, что она увидела краешком ускользающего сознания, — это горящие желтым огнем глаза змия, прожигающие ее разум.

Испуганная Мириам сидела в кабинете Ричарда. Она старательно избегала смотреть на бледное лицо его сестры Иоанны, но чувствовала, как принцесса так и сверлит ее глазами из противоположного угла отделанной мрамором комнаты. Весть о смерти Конрада в мгновение ока разошлась по крепости, и напряжение заметно возросло. Ричард добрую часть утра провел с помощниками Конрада, которые присоединились к королю в этой злосчастной попытке восстановить союз крестоносцев. Солдаты Конрада отсиживались в Акре, но почтовые голуби, скорее всего, уже донесли до них печальное известие о смерти маркграфа, находившегося под защитой Ричарда. Мириам понимала: потрясение и гнев обязательно перерастут в мятеж — это всего лишь вопрос времени.

Мириам все еще не могла поверить ни в случившееся, ни в свою роль в убийстве. Но странное ожерелье, которое как две капли походило на ожерелье ее матери, оставалось висеть на шее девушки. Это было невозможно, но, тем не менее, все обстояло именно так. Она протянула руку и вновь коснулась бусин, почти надеясь, что они вернутся в вымышленный мир, в ту странную действительность, где она собственными руками хладнокровно убила Конрада де Монферрата.

Мириам всегда гордилась своей рассудительностью и ясным умом. В отличие от остальных представительниц слабой половины она мало полагалась

на женские эмоции и интуицию как основу для постижения базовых принципов мироздания. Логика Аристотеля, дедукция и анализ — вот ее инструменты для разгадки жизненных тайн. Но сейчас подобный подход оказался полностью несостоятельным. Ни тому, что она видела в этом кошмаре, ни тому, что она совершила, нельзя было найти рационального объяснения. Тем не менее это произошло. Вероятность того, что ее воззрения на устройство мира (без всякого волшебства и мистицизма) оказались ложными, в некотором роде беспокоили Мириам больше, чем тот факт, что она с такой легкостью смогла убить человека.

Конечно, если Конрад на самом деле тот человек, который беспощадно убил ее мать в тот судьбоносный день в Синае, это снимает с нее всю вину за преступление. Но она сомневалась, что франки, узнав правду, отнесутся к ней великодушно.

Мириам отмахнулась от невеселых мыслей, когда дверь открылась и в кабинет ворвался Ричард, а за ним его советник Ренье. Она никогда не видела короля таким злым; даже созерцая разрушенный Аскалон, он вел себя более сдержанно. Сейчас его голубые глаза горели яростью, граничащей с безумием. Мириам почувствовала, как по телу побежали мурашки, и поняла, что Ричард выглядит совсем как Саладин, когда тот обнаружил в ее постели Захира.

— Сир, нужно подготовиться, — умолял Ренье. — Военачальники Конрада настроят своих солдат против нас. Они уверяют, что их господина приказал убить король.

Ричард повернулся к советнику, который в страхе отступил.

— Абсурд!

Ренье поколебался, а потом заговорил, стараясь не смотреть в безумные глаза короля.

— У постели маркграфа был обнаружен кинжал с королевской монограммой, сир.

Мириам почувствовала, как замерло сердце. Когда она подняла глаза на Ричарда, их взгляды пересеклись.

— Это дело рук Саладина, — прошипел король. — Султан уверял, что он человек чести, но совершил это убийство, чтобы разъединить нас.

— Он не такой… — помимо воли вырвалось у преданной Мириам. Разумеется, это было ужасной ошибкой.

— Молчать!

Внезапно Ричард набросился на нее. Словно разъяренное животное, он сжал руками ее горло. Она отчаянно пыталась вырваться, глотнуть воздуха, но его пальцы сомкнулись на ее шее, словно тиски.

— Это ты его убила, да? — ревел король. — Ты убаюкивала меня своими поцелуями, а сама все время строила против меня козни…

Мириам хотела закричать, но с губ не слетело ни звука. Перед глазами вспыхнули крошечные голубые огоньки — ее мозг подал знак, что ему отчаянно не хватает кислорода.

— …ты украла королевский кинжал и отдала его пособникам Саладина. Скажи, что это правда!

— Она вряд ли сможет что-нибудь сказать, если ты ее задушишь, брат, — голос Иоанны, словно плетью, рассек воздух.

Ричард ослабил хватку, и Мириам упала на колени. Девушка жадно ловила ртом воздух в отчаянной попытке выжить.

— Богом клянусь… — единственное, что она смогла произнести, прежде чем Ричард больно ударил ее в живот кожаным сапогом. Мириам почувствовала, что теряет сознание, но, собрав всю силу воли, постаралась не упасть в обморок, несмотря на резкую боль, пронзившую все тело.

— Не богохульствуй! — гремел голос Ричарда в небольшом кабинете. — Твой народ предал Господа и отправил его на смерть. И у тебя хватает наглости…

Ричард поднял ногу, чтобы еще раз ударить Мириам, и девушка поняла, что после второго удара она точно потеряет сознание. Внезапно вперед шагнула Иоанна и положила руку на плечо брата, пытаясь его успокоить.