Темный
Шрифт:
Волна за волной эскадрильи «Альбатросов» выходили на цель и сбрасывали свой смертоносный груз на дорогу, на городские окраины, на предполагаемые позиции нашей артиллерии и на холмы. В общем, они показали класс. Все вокруг заволокло дымом, пылью и гарью. Мы потеряли два тягача, один «Берсерк» вместе с экипажем и сорок пять пехотинцев из сводного батальона. Еще два танка получили серьезные повреждения. И это были наши первые серьезные потери. Но хуже всего пришлось мотострелкам и артиллеристам. Снова местные жители и агенты корректировали действия вражеской авиации, и усиление потеряло больше ста человек убитыми, еще
Однако об этом мы узнали позже, и во время бомбежки я находился в танке. Решил, что в «Берсерке» безопасней. И пока вокруг рвались бомбы, я вел подсчет. За первый бой мой «Берсерк» уничтожил четыре вражеских танка, три бронетранспортера и взвод пехоты. Превосходный результат, хотя и не лучший. Капитан Торорм из первой роты подбил на два республиканских танка больше. Но все равно для меня эта война начиналась неплохо, и я был доволен, что принял предложение Эрлинга. Вот что бы сейчас делал, находясь в столице? Скорее всего, как обычно, гулял, выпивал, спал с легкодоступными девушками и ждал очередного заказа от Робинзона. А теперь я при деле и мне это нравилось, ибо приятно осознавать, что ты кому-то нужен, в моем случае стране и боевым товарищам.
Так я скоротал полчаса. Бомбардировка прекратилась, мой экипаж вернулся в танк, и поступил приказ комбата:
– Внимание! Говорит «Сотка»! Приготовиться к маршу! Пехоту принять на броню!
Снова отступление. Причина неизвестна. Наше дело маленькое, воевать и помирать, а что и почему, господин полковник знает. И, приняв на броню несколько пехотинцев, мы развернули «Берсерк» и вошли в батальонную колонну. На несколько минут замерли, и, открыв люк, я осмотрелся.
Небо опять затянуто тучами. Рядом догорал подбитый «Берсерк», а поврежденные машины были погружены на автоплатформы. Настроение, несмотря на потери, у всех бодрое, даже у пехотинцев, которые из кавалеристов превратились в танковый десант. В общем, норма, война продолжалась.
Над танком командира роты появился красный флажок, а в наушниках прозвучала новая команда полковника Рекио:
– Начать марш!
Рыча движками, танки, автоплатформы, грузовики и тягачи вышли на раскисшую после дождя грунтовую дорогу и двинулись в сторону Нового Таллина. На шоссе не выходили, опасались республиканских самолетов, и скорость была невысокой. А помимо того, возникла проблема с гружеными автоплатформами. Они зависали в грязи, и нам приходилось останавливаться. Одна заминка. Вторая и третья. Автоплатформы не тянули. Нужно было что-то делать. И комбат принял решение сбросить поврежденные «Берсерки», а затем подорвать.
Танки было жаль. Повреждения такие, что в заводских условиях боевые машины могли вернуться в строй через сутки. Однако все понимали, что полковник прав, и «Берсерки» стянули на обочину тягачами, а потом заминировали.
Пока все это происходило, экипажи дозаправили исправные танки и пополнили боезапас. На это ушло еще сорок минут. И опять по машинам.
Взрывы! Мы взорвали брошенные танки, и от грозных боевых монстров остался только каркас. Все остальное было уничтожено подрывным зарядом, который был заложен на боезапас. После чего мы продолжили марш. Вот только время было упущено. Мотострелки и артиллеристы двадцать первой дивизии не удержали Дорнхолл и отступили. Они открыли противнику дорогу, и республиканцы, значительно
– Наблюдаю танки противника! Дистанция тысяча семьсот метров!
Голос капитана Алехина из авангарда ворвался в эфир, и тут же вклинился комбат:
– Рассредоточиться! Первая рота прямо! Вторая на правый фланг! Третья на левый! Пехота в тылу! Прикрывать бензовозы, автомашины и тягачи! Идем на прорыв!
Мы развернулись в боевой порядок и по открытому полю, которое раньше было пастбищем, двинулись на противника. Неважно, сколько против нас республиканцев. Наш батальон сокрушит любого противника. Примерно так мы думали, и это правильно, поскольку в критической ситуации сомнение может привести к поражению.
Говорят, на Земле был германский генерал, который изрек одну истину – танки с танками не воюют. Но он ошибался. Еще как воюют. И я прибавил скорости. Хотелось как можно скорее поджечь очередной вражеский танк. Однако противник опередил нас, и неожиданно все поле покрылось высокими грязевыми фонтанами.
«Кто!? Что!? Откуда!? Чем лупят республиканцы!? – проскочили у меня в голове вопросы, и тут же пришел ответ: – Это РСЗО. Республиканцы засекли нас, и по батальону работает не меньше трех дивизионов. Попали. Причем серьезно. Огневой мешок и единственная возможность избавиться от ракет, разумеется, ближний бой с танками противника».
В соседний танк вонзилась вражеская ракета. Прямое попадание. Яркая вспышка и взрыв. Ввысь взметнулся огненный шлейф. Башенные люки отлетели, а следом еще один взрыв. Сдетонировал боезапас, и «Берсерк», несмотря на всю свою силу и крепкую броню, не выдержал. Башня подлетела в воздух, а горящий корпус покосился набок и замер на одном месте.
«Чья это была машина? – промелькнула мысль. – Вроде бы на башне номер 142. Первая цифра – рота. Вторая – взвод. Третья – порядковый номер во взводе. Значит, танк из моего взвода. Экипаж капитана Скамкеля. Жаль парней. Даже очень. И все, что я могу, отомстить за них».
Поддаваться горю я не мог. Да и не горевал. Просто отметил потерю. А спустя минуту в прицеле появился первый достойный противник. Повернувшись ко мне бортом, из-за ветхого домика на поле выполз сорокапятитонный «Скарабей», хорошая машина, хотя и старая. С этим танком я был знаком, и главная его особенность отличная броня с дорогими присадками. Дистанция всего четыреста метров. Мишень идеальная, и я отдал команду:
– Кумулятивный!
Лязг и ответ стрелка:
– Есть!
Прицел. Фиксация цели. Спуск.
Выстрел! Кумулятивный снаряд прожег броню «Скарабея», и он, будто наткнувшись на препятствие, замер. После чего из пробоины в борту вырвались языки пламени. Выживших не было.
Радоваться было рано. Мой «Берсерк» резко развернулся, и это нас спасло. Рядом взметнулась земля. Кто-то в нас стрелял. И, обшарив пространство перед танком взглядом, я нашел противника. За редким кустарником пряталась самоходная артиллерийская установка «Шип». Дистанция семьсот метров. Развернуться мы не успевали. Наверняка САУ успеет выстрелить еще раз. Значит, снова в ход пойдет «Валькирия».