Темнеющее море
Шрифт:
«До свидания, мистер Эйвери. Желаю вам всего наилучшего. Уверен, ваше будущее будет таким же блестящим, как и ваше происхождение». Болито последовал за ним, но не раньше, чем увидел горечь в этих карих глазах.
В относительной прохладе тёмной квартердека он сказал Херрику: «В его случае это неправда. Он получил свою долю разрушительного обращения».
«Понятно», — безразлично ответил Херрик. «Что ж, я уверен, ты подашь ему правильный пример».
Болито сказал: «Разве мы не можем быть друзьями, Томас?»
«А ты потом напоминал мне, как я бросил тебя, оставил бороться
«Для Кэтрин?»
Херрик пристально посмотрел на него в свете фонаря трапа.
Болито резко сказал: «Она рисковала всем ради вашей жены, а в прошлом году ей пришлось пережить вещи, которые оставили на ее теле шрамы, похожие на солнечные ожоги».
«Это ничего не меняет, сэр Ричард». Он приподнял шляпу, приветствуя сторонников. «Мы оба потеряли слишком много, чтобы требовать возмещения!»
Затем он исчез, а через несколько секунд лодка так сильно дернулась с цепей, что остался виден только кильватерный след.
«Как удачно я встретил вас, сэр Ричард».
Болито обернулся и увидел Аллдея у трапа шканца. «Что заставило тебя прийти?» Он уже знал.
«Я слышал кое-что. «О контр-адмирале Херрике, который отправляется на Марафон. Подумал, что я могу тебе понадобиться». Он наблюдал за ним сквозь темноту. Болито чувствовал это.
Болито коснулся его руки. «Никогда больше, старый друг». Он чуть не споткнулся, и алая рука морпеха протянулась к нему, чтобы помочь.
«Спасибо», — вздохнул Болито. Наверное, думает, что я пьян. Глаз у него болезненно затуманился, и он ждал, пока Олдэй покажет дорогу. Херрик даже не спросил его о травме, хотя знал о ней.
Если бы только письмо от Кэтрин. Короткое или длинное: просто увидеть его, прочитать и перечитать, представить её с распущенными по плечам волосами в их комнате с видом на море. Выражение её лица, когда она остановилась и коснулась губ ручкой, как он видел, когда работала с Фергюсоном над отчётностью. Я твоя женщина.
Он резко сказал: «Идите на корму. Мы промокнем, как вы это называете!»
«Капитан этого не одобрит, сэр Ричард!»
«Ему нет до этого дела, старый друг».
Олдэй с облегчением улыбнулся, радуясь, что пришёл. Судя по всему, как раз вовремя.
Они сели за заваленный яствами стол, и Эвери неуверенно произнёс: «Настоящий пир, сэр Ричард». Он казался нервным и встревоженным.
Болито потянулся за одной из бутылок.
Он сказал: «Будьте спокойны, мистер Эйвери. Сегодня здесь нет офицеров, только солдаты. Друзья».
Они торжественно подняли бокалы.
Эйвери сказал: «Тогда за друзей! Где бы они ни были!»
Болито чокнулся своим бокалом с остальными. «Да будет так!»
Он выпил, вспоминая Херрика в чёрном пальто. В следующем письме Кэтрин он не стал упоминать о провале их встречи. Она, должно быть, уже знала, а он продолжал надеяться.
Все было кончено.
9. Интрига
Льюис Роксби, сквайр, землевладелец и мировой судья, не без оснований прозванный Королем Корнуолла, стоял
Роксби прекрасно понимал, как важно помогать церкви и общине, или, вернее, быть на виду. Ричард Хокин Хиченс, по его мнению, был достаточно хорошим священником и очень интересовался образованием местных детей, находившихся под влиянием церкви. Сам ректор Фалмута посещал это место лишь изредка, и его последнее появление было на поминальной службе по сэру Ричарду Болито, который, как тогда считалось, пропал без вести в море на «Золотистой ржанке».
Роксби помнил дикое возбуждение, когда двое лейтенантов Адама примчались на площадь с вестью о том, что Болито спасён. Слова несчастного ректора потонули в шуме, когда люди хлынули к разным гостиницам, чтобы отпраздновать.
Он заметил, что священник перестал говорить и пристально смотрит на него.
Роксби прочистил горло. «Ну да, в этом есть определённая ценность». Он увидел замешательство мужчины и понял, что ошибся. «Я разберусь. Полагаю, это действительно необходимо».
Казалось, это сработало, и викарий лучезарно улыбнулся ему. Роксби резко развернулся, злясь на себя, зная, что это обойдётся ему дороже. Он увидел свою лошадь, ждущую рядом с конюхом, и в голове у него промелькнули более радостные мысли о следующем охотничьем бале, который он устроит.
Жених сказал: «Она сейчас придет, цур».
Роксби наблюдал, как леди Кэтрин Сомервелл на своей крупной кобыле выехала из-за угла у «Королевской головы» и двинулась через площадь. Если задуматься, название для гостиницы – довольно безвкусное, подумал Роксби, учитывая судьбу короля Карла.
Он снял шляпу и старался не смотреть на неё. Она была одета с головы до ног в тёмно-зелёный бархат, а капюшон, частично надвинутый на волосы, подчёркивал красоту её черт.
Он попытался помочь ей спуститься, но она высвободила одну ногу из стремени и без усилий приземлилась рядом с ним. Он поцеловал её руку и даже сквозь толстую перчатку для верховой езды учуял аромат её духов.
«Как хорошо, что ты пришел, Льюис».
Даже её легкое обращение к нему по имени заставляло его дрожать. Неудивительно, что его зять влюбился в неё.
«Ничего приятнее представить себе не могу, дорогая». Он взял её за локоть и повёл за угол бакалейной лавки. Он извинился за поспешность и добавил: «У викария голодный вид. Боюсь, он может придумать что-то ещё!»
Она легко шла рядом с ним и почти не колебалась, когда они вышли из-под защиты домов, и резкий ветер натянул капюшон ей на плечи. Роксби уже задыхался и изо всех сил старался скрыть это от неё, как и от своей любимой жены Нэнси. Ему и в голову не приходило, что, учитывая его обильное питьё и обильное питание, это неудивительно.