Телохранитель
Шрифт:
— Мам, да он даже не захотел слушать твои секреты! — тоненько доносится за спиной, и я вновь иронично хмыкаю.
Две мошенницы: маленькая и большая. Так и думал, что это была проверка на вшивость, должен отдать должное, Вера отыграла очень реалистично, с неподражаемой детской искренностью.
Сказать, что у меня внутри кипит обида — ничего не сказать. Сразу вспоминаю бешенство моего предшественника Руслана, ворвавшегося на базу с грязными ругательствами. Понимаю. Но хотелось бы назвать её совсем не так. Если «Полина» сокращенно звучит, как «Поля», то «Паулина», которую она являет миру, должна быть «Пулей». Быстрой, холодной и шальной, случайно срикошетившей в голову или сердце, хотя целились даже не в тебя. А может и в меня, но для снайпера-любителя это был бы слишком хороший выстрел. Скорее, случайность. Я смотрю на дорожку брусчатки, ведущую к домику для персонала,
У входа сталкиваюсь с Гришей, хотя, судя по возрасту, ему полагалось бы иметь отчество. Он заведует территорией и ответственен за порядок. Имена его помощников я пока не запомнил, новых друзей заводить не планировал, а теперь и не пригодится. Осторожно протискиваюсь вдоль него, чтобы подойти к двери.
— Пойдем обедать, — слышу вслед.
— Не, — негромко бормочу под нос и спешно иду по коридору, к своей комнате, но чувствую, что Гриша идёт за мной.
— Пойдем-пойдем, — звучит вдогонку, — Фаина плов приготовила. Знаешь, какой у неё плов? Я раньше такой никогда не ел! С барбарисом…
— Не-а, — бубню совсем неразборчиво, но настрой понятен.
Гриша заходит за мной в спальню, которая выглядит нежилой, а я достаю из шкафа пустую спортивную сумку и принимаюсь складывать в неё вещи, лежащие на полках.
— Уже? — беззаботно смеется мужичок, — Ты быстро!
— Угу, — киваю сам себе.
— Что случилось-то? — спрашивает с интересом.
— Да ничего… — на то, чтобы закончить сбор у меня ушло ровно пятнадцать секунд.
— Да погоди ещё! Надо ждать, что скажет Юрий Иванович, — мягко говорит Гриша, — Паулина вспыльчивая, но отходчивая. Может, всё обойдется.
Да, у Руслана уже обошлось. Пуля-дура, лупит бессмысленно и беспощадно.
— На самом деле, она не такая плохая, — продолжает мужик, — У неё ведь выбора другого нет. Все беды от чего?
— От чего? — я поднимаю глаза.
— От безделья! — Гриша уверенно машет головой, — Человеку нечем заняться, вот и придумывает себе проблемы! Вот встала бы хоть раз в жизни, двор подмела, обед приготовила, полы протерла… уверяю, сил ругаться бы не осталось. Но Юрий Иванович её бережет, цацки покупает, на моря возит, прихоти исполняет — сам разбаловал, как же ей теперь не баловаться?
И правда. Бедная Мисс Воронеж. Какая непростая судьба. Морщусь от неприятного шипения в ухе, к которому пока не привык. В доме дорогое оборудование, и вместо обычной рации, используют более современную, похожую на телефонную гарнитуру с датчиком.
— Молчанов! — голос начальника охраны раздраженно раздается где-то внутри головы, — Слышишь?
— Да, приём, — говорю, зажимая кнопку за поясом.
— Почему Вера Юрьевна одна на участке?
Вера Юрьевна. Пиздец…
— Эм-м, — не сразу нахожу, что сказать.
— Давай на место, занятие начинается, — говорит довольно грубо, по-командирски, — Первое и последнее предупреждение.
Шипение смолкает, а Гриша добродушно хлопает меня по плечу, подмигивая.
— Вот видишь!
— Они просто ещё не знают, — растеряно говорю я.
— Иди, — он кивает на дверь, — Не подходи к Вере, если Паулина рядом, тогда не придется выслушивать.
Что значит, не подходи? Если моя основная обязанность — находиться в непосредственной близости с ребенком, чтобы в случае чего сориентироваться и защитить её? Выхожу из здания собранным, но нервным. Веру вижу издалека, на противоположной стороне участка, у бассейна. Рядом с ней какой-то неизвестный мужчина. Ускоряюсь, не смотря на то, что понимаю, что судя по всему, всевидящее око не дремлет, и если он находится рядом с ней, так и должно быть. Вера снимает сарафан и остается в цветастом купальне, мужчина тоже сбрасывает футболку, забирается в воду, подает ей руки и опускает её вниз. Я неуклюже лечу в своем неудобном костюме и, перед тем как затормозить у шезлонгов, натыкаюсь на ехидный взгляд неподалеку — Мисс Воронеж лежит на гамаке между двух деревьев и читает книгу. Достаточно близко, чтобы я видел её выражение лица, но достаточно далеко, чтобы на неё не попадали брызги. Занимаю позицию и чувствую себя посмешищем. Театр абсурда. Рядом с девочкой двое взрослых. Если она начнет тонуть, ей явно в первую очередь поможет тренер. Может отец боится, что тренера будет отвлекать Пуля и они проглядят ребенка? Мне кажется, она может.
Солнце жарит нещадно, припекает затылок, собирается каплями пота на лбу. Пиджак и рубашка сулят получить тепловой удар, удавка галстука мешает дышать. Из освежающего — только редкие брызги из бассейна, что долетают только до пояса и слегка увлажняют воздух. Тренер дает команды, поддерживая Веру на воде, девочка всё так же безостановочно тараторит. Пуля не перевернула ни одной страницы.
Один короткий взгляд из-под опущенных бровей на неё, второй — на Веру, третий — под ноги. На неё, на Веру, под ноги. Замечаю, что Мисс Воронеж меня зеркалит, и наши зрачки поднимаются друг к другу почти синхронно, мои — от террасной доски у бассейна, её — от томика Шекспира. Занятно. Секунда, не больше, затем — новый круг.
Я задерживаю на ней взгляд чуть дольше, когда она устраивается удобнее, ложится набок, вытягивает ноги, обнаженные выше колена, подпирая голову рукой. Опасная поза и никакого баланса. Возможно, у богачей интеллектуальные гамаки, не дающие тебе перевернуться, растянувшись на газоне. Но сомневаюсь.
Взгляд — на неё, на Веру, под ноги. Не поворачивая головы. Солнце печёт, рубашка полностью прилипла к груди и спине. Ужасно хочется расслабить галстук, а ещё лучше раздеться и залезть в воду, но я стою, как истукан и охраняю охраняемого ребёнка. Вот бы сгустились тучи и хлынул дождь. Вижу, что в глазах Мисс Воронеж что-то изменилось, она не флиртует со мной и не смотрит кокетливо, она меня провоцирует, безмолвно бросая какой-то вызов. Затем опускается к траве и моё сердце вновь на мгновение обрывается, потому что шезлонг сильно качает, но он возвращается в прежнее положение, вместе с Пулей. Она поднимает бутылку воды, делает пару неспешных глотков, поливает руки, растирает их по очереди и льет жидкость на ноги. Кожа блестит в свете солнца, я сглатываю, не смотря на то, что во рту совершенно нет слюны. Ход времени сбит, счет делится на четыре: Пуля, девочка, Пуля, террасная доска. Через пару минут счет делится уже на восемь, вернее, последовательность остается той же, просто время, что я трачу на Мисс Воронеж — вдвое дольше. Бутылка в её руках выглядит прохладной, стекло запотело, мне ужасно хочется пить, она это видит и медленно потягивает воду, глядя мне прямо в глаза. Крупные капли текут по шее, теряясь в волосах, но несколько тонких дорожек успевает спуститься к груди. В голове звучат фантомные звуки намаза, которые всегда вызывают во мне повышенную тревогу, не смотря на то, что я ничего не имею против мусульман. Перед глазами песчаная буря, спина немеет, будто сзади в меня целится снайпер. Но из новой картинки меня вырывает яркий, хоть и не очень громкий звук. Мы называли это самострел, когда ты случайно выстрелил в себя, по своей же глупости.
Пуля лежит на газоне, нескладно растянувшись в забавной позе. Гамак раскачивается над её головой, часть волос взмывает вверх, запутавшись в плетении каната. Я не двигаюсь. Я не её телохранитель. Да и нервировать её опасно.
— Мам! — вскрикивает Вера.
— Все нормально, — отвечает хрипло.
Краем глаза вижу, что поднимается и ложится обратно. Счет только на два, чтобы не засмеяться: девочка, террасная доска. Уверен, у Пули счет только на один: в томик Шекспира. Иначе бы она уже кричала, видя, как коротким припадком бьется мой подбородок и плечи, хоть я и держусь изо всех сил. Немного выжидаю, потом снова меняю счет на три. Стискиваю губы в плотную линию и снова на неё смотрю. Тело не желает слушаться и всё равно меня выдает, ведь грудь никак не хочет успокаиваться и едва уловимо трясётся. Она на меня не смотрит, как я и предполагал, делает вид, что читает. Только глаза направлены в одну точку. Издаю негромкий хрип, прочищающий горло, и зеленые глаза мгновенно отзываются. На этот раз наши взгляды сцепляются меньше, чем на секунду, но я всё равно заметил, как ярко горели её зрачки, а после — Пуля снова уставилась в книгу, сморщила нос и закусила нижнюю губу, в широкой, довольно искренней, совсем девчачьей улыбке.
Глава 7
Полина
— Что сказал врач? — Юра не поднимает глаз от тарелки, ковыряясь вилкой в ризотто.
— Пока ничего, — отвечаю холодно, — Сдала анализы. Тебе тоже придётся сдать.
— Нужно сразу узнать про ЭКО, возможно мы просто теряем время.
Я замираю с ножом в руке, но вспоминаю, что стараюсь не подавать вида, что эта тема слишком сильно меня триггерит, и отрезаю от отбивной ещё один кусок.