Шрифт:
Георгий БАЛЛ
Тело
Кто как ест (пернатые: ястреб-тетеревятник, ястреб-перепелятник и болотный лунь). Тетеревятники уничтожают много куриных птиц, зайцев, диких уток и крупных куликов; перепелятники - полезных воробьиных птиц, мелких куриных, куликов, утят, чирков; болотные луни в большом количестве истребляют водоплавающую и болотную дичь.
Звери (хищники). Ну это понятно.
Человек (собирается на охоту). В большие оттепели среди зимы или в весенний период бурного таяния снега и образования
Человек (у себя дома, питание). Еда - это часть жизненного ритуала, и, даже если она необходима для поддержания жизни тела, это, прежде всего, желание хорошо провести время (особо - русский вариант).
Принятие пищи - просветление разума и погружение его в бездну удовольствия. К сожалению, в богатейшей стране мира - Соединенных Штатах Америки - акт питания сведен до уровня удовлетворения физиологической потребности. В процессе питания ценится быстрота. В рамках рабочего дня обед в Америке никогда не принимался во внимание. Вспомните комментарии к фильму "Уолл Стрит": "Обед - это для слабых и неспособных". Официально его нет. Именно по этой причине американцы едят на ходу или сидя на краю стола.
Французы любят обильно пообедать. Русские славятся своим хлебосольством. Для русского обед - или праздник или похороны тела. И всегда проблема.
Русский может выпить, не зажмуриваясь и не закусывая, три литра водки (Sic!) (традиция).
Что для русского здорово, то для немца - смерть (поговорка).
Американец - не тянет.
Англичанин - не тянет.
Виски - для киски (шутка).
Русский может голодать веками.
Американец - нет.
Англичанин - нет.
Француз - нет.
Итальянец уедет к американцу.
Русский может жить за гранями возможного.
А эти?.. Нет. Не захотят (Почему? Вопрос исторический. Потребует изучения).
Так кто же победит в естественном отборе на планете Земля ?
Ну это понятно...
Человек (дома и в гостях) убивает. Ножом, вилкой, стулом, пистолетом, бранным словом (на улице, в поле, в лесу, в небе), пистолетом, гранатой, залповым огнем, атомной и водородной бомбой, террористом-самоубийцей. И еще многими другими способами, имея идиохроматическую, вожделенную цель уничтожить тело, то есть и вообще жизнь на планете Земля.
Черви (в карточной игре). Если в масть, то к счастью человека.
Черви (земляные, а также те, что внутри человека). Поедают тело, чтобы жила планета Земля.
Слава червям, которые...
И многое иное покушается на тело. Например, микробы (есть и полезные и весьма вредные для тела).
Слава микробам, которые...
Слава! Слава!
Вечная слава!
А вот Душа, что для нее полезно? А что вредно?
Душа -
И ВСЕ РЕГИОНЫ РОССИИ
Не раз, не два, а каждую весну Сыромятино заливало водой из распузырившейся речки Сыромятинки. От плохого обращения дома в поселке разваливались. Чего поделаешь? Вроде, как бы, и вздохнешь. А эти Балакины сидели на взгорке. Шура и Шура, рядышком.
– Был бы у нас, Шура, Интернет, тогда всё - пожалуйста.
– Нет, Шура, мокро.
– А телевизор, Шура? В смысле, голубой экран? И ты, Шура, спросила бы: "А что у нас сейчас на голубом экране?"
– Спросила бы, Шура, да мокро.
– Верно, Шура, только нам и остается: "Алло! Алло! Кто говорит?"
– Это просто телефон, Шура.
– Ничего, ты, Шура, мне все одно позвони. Да только по делу.
– Ладно, Шура, сиди. Сейчас позвоню.
– Чего, Шура, не звонишь?
– Ногам мокро, Шура.
– А ты бы их под себя, как мулла: "Аллах Акбар! Аллах Акбар!" И кланяйся, Шура. Кланяйся до земли, ничего, что мокрая. Головой. Головой. "Аллах Акбар! Аллах Акбар!" Помнишь, Шура, сколько раньше-то жило в Сыромятино?
– Как не помнить? Все тут так и жили. Аллах Акбар! Грех жаловаться. Слава Богу, все свое - и картошка и помидоры, все чистое.
– А теперь уехали, кто куда. Во все регионы России, да еще дальше. Мир такой - налево, да и направо - кругом Интернет, канализация, отопление, электричество, огни... А у нас теперь чего?
– А мы-то свой Интернет утопили.
– Да как не утопить, разлилась Сыромятинка.
– Помнишь, Шура, вот кажется тут, за углом, жили Бахмет и Нина Слизун? Молодые когда, ходили к ним. Гостили.
– Они к нам.
– Потом мы к ним. Молодые, так ведь не шагом, а летишь, летишь.
– Как не помнить, Шура. Еще Нина мне - платок шелковый, цветной. Я его на Троицу, а так никогда. Берегла, чтоб никак не попачкать. А теперь-то все с водой ушло. Где они, куда их унесло, молодых наших, теперь где их найдешь? Не найти, Шура.
– Не найти, Шура, никак не найти. А ты хотела мне позвонить?
– Ага, сейчас, волосья приглажу, погоди.
– Так годить, Шура, можно до второго пришествия.
– А чего ты? Растрепухой не могу.
– Скорей, Шура, скорей! Терпежу нету. Помнишь, ранее-то?
– В молодые-то годы, ох, как не помнить, Шура?!
– Я неуемный был !
– Ты неуемный, Шура! А теперь чего?
– Если с теплой луной, да еще бы током, да на две фазы, а? Только бы стартер завелся, не задохнулся, я бы еще ничего, я бы еще как ничего!
– Ты уж потерпи, Шура, нарумянь пока свой покой, а я тебе брякну: "Алло!"
– Ну, алло! Кого надо?
– Мне бы Шуру ...