Чтение онлайн

— Ты хочешь заниматься сексом без презерватива? — толкаю я прерывисто, тщательно маскируя за пониженной громкостью крайне взвинченное состояние. — Как насчет твоего здоровья? — добавляю, судорожно стискивая вилку и нож. Мысленно убеждаю себя не совершать с их помощью противозаконных действий. Мне еще поднимать Ясмин. — Ты шлялся по стриптизам… По девкам таскался… — на резком выдохе голос падает еще ниже. Буквально скатывается в пропасть, над которой я, теряя то одно, то другое, неизменно стою. — Бог знает, где еще, помимо клуба,

отметился! — вспарываю пространство словами.

Только вот режут они не его, а меня.

Дима неохотно отрывается от тарелки, из которой за прошедшую четверть часа бесследно исчезла копченная утиная грудка и обжаренная на сливочном масле спаржа, но так и остались нетронутыми яйца Бенедикт.

Примечание голосом зоолога: относительно бесценных Фаберже господина Фильфиневича, содержимое которых уже воруют несчастные женщины, мы с вами вряд ли можем быть столь же спокойны.

Особенно учитывая этот его чертов ледяной взгляд.

Какая удача, что столовые приборы изготовляют из прочных металлов. Это спасает их от деформации. А вот мои руки под воздействием напряжения скрипят и белеют в особо уязвимых местах.

— За мое здоровье не парься, — отрезает Дима, прошивая презрением, как током. — Чист.

Сейчас серьезно: я в шаге от убийства.

Уверена, он чувствует надвигающуюся опасность. И, конечно же, не упускает случая испытать пределы моего самоконтроля — с демонстративной непоколебимостью выходит из-за стола и, глядя мне прямо в глаза, элегантно поправляет свой гребаный пафосно-стильный и, несомненно, баснословно дорогой костюм.

Изрезала бы его в клочья… Чтобы ничего не осталось!

И я, увы, не про костюм.

— На консоли у входа карта шоурума, куда я тебя записал. Это закрытая программа, так что используй ее с умом, — выдвигает Дима все так же холодно и властно. — И давай обойдемся без твоих обычных выкрутасов, Шмидт. С этого дня твой внешний вид должен быть достойным — дома ли ты находишься, в гостях или в сраном обществе. Ты знаешь, как это важно для моей семьи.

— Слава Богу, я не ее часть, — высекаю с тихой ненавистью.

— Но скоро станешь.

Захлебнуться эмоциями — никакая не аллегория. Из собравшейся в моей груди мокроты раздувается озеро Комо. Оно и мешает напомнить мудаку, что таких обещаний я не давала.

Фильфиневич тем временем, как ни в чем не бывало, без каких-либо расшаркиваний уходит на работу.

Дверь с глухим щелчком закрывается.

Я начинаю мысленный счет.

«Один, два, три, четыре, пять, шесть…»

Притормаживаю, когда Фильфиневич заводит двигатель, делаю глубокий вдох и разрываю тишину диким воплем.

Прооравшись, швыряю в стену столовые приборы. А следом и стакан, который я, к счастью, не успела наполнить.

Не то чтобы мне реально жаль этого чертового ремонта… Просто не хочу, чтобы Фильфиневич знал о моем срыве.

Пытаясь вернуть себе самообладание, еще минут пять

сижу. Руки трясутся так сильно, словно у меня проявилось нервное расстройство.

Черт возьми! Тело едва справляется с нагрузкой.

Как я собираюсь с ним спать?!

Смахнуть посуду со стола — следующая ступень моей истерики. Благо не успеваю ей поддаться. Открывшаяся входная дверь останавливает на этапе колебания.

Цепенею в напряжении, пока в гостиной, которая у максималиста Фильфиневича совмещает и место отдыха, и кухню, и столовую, не появляются две девушки.

Кристина и Зоя.

Я знаю их. Они знают меня. Работа горничной в этой усадьбе — опыт, который я предпочла бы вычеркнуть из жизни. Но, увы, воспоминания не выкинуть даже из собственной головы, а уж из памяти других людей — и подавно. Девчонки смотрят с удивлением, но это не прям шок. Очевидно, что о моем присутствии в коттедже они предупреждены. Остальное — чисто неверие.

— Доброе утро, Амелия Иннокентиевна, — выдает Зоя, стараясь справиться со смятением.

— Доброе утро… — поспешно вторит ей Кристина.

— Бога ради! — выдыхаю со стоном, закрывая ладонями пылающее от стыда лицо. — Никаких отчеств, молю!

— Как скажете… — протягивают девчонки нерешительно.

К тому времени я уже убираю от лица руки, а потому могу видеть, как они переглядываются.

— Просто Лия, — настаиваю, выравнивая голос. — Как и раньше. Фундаментально ничего не изменилось.

— Хорошо, — соглашается Зоя.

Кристина молча кивает.

Но на трескотню, как это случалось в прошлом, мы не срываемся. Возможно, если бы я выступила инициатором, что-то бы получилось, но эта ситуация выжимает из меня остатки сил.

Со вздохом выхожу из-за стола и поднимаюсь в комнату. Уже за дверью, закрывшись на замок, скидываю халат, в котором проходила больше суток, и отправляюсь в душ. После привожу в порядок волосы и облачаюсь в не самое подходящее для прогулок по городу, но единственное имеющееся в моем распоряжении платье.

Не то чтобы я собираюсь беспрекословно выполнять все требования Фильфиневича… Пф-ф. Конечно, нет. Но еще день взаперти мой мозг просто не выдержит. Только поэтому пишу Рене сообщение с просьбой сопроводить меня к гинекологу и в торговый центр.

— Я в ахере, что после всего ты с ним! А как же Белла?! Хотя она-то как раз в плюсе. Да и ты… Теперь ты точно не имеешь права упускать свой шанс в карьере! Мадам в бешенстве! Пыталась меня прессовать. Пришлось соврать, что эта ОПГ и за меня в случае чего постоит, — тараторит Ривкерман в дороге, без каких-либо предпосылок перескакивая с темы на тему. — Понятно, что танцевать перед гостями на частных вечеринках Фильфиневич тебе не позволит, но снятся в клипе — почему нет? Напиши этому продюсеру! Срочно! Я все еще в ахере, но если включить мозг, ты верно поступила. Гордыня тебя не прокормит, а вот Фильфиневич…