Чтение онлайн

Лицо Бартоломеуса помрачнело, пальцы крепко вцепились в подлокотники.

— Назовите яснее оружие поединка.

— «Оружие»?.. — в замешательстве переспросил Шлавино. — Ах, оружие! Яд самого высшего качества. Действует необратимо.

— …Никаким другим оружием сражаться не согласен, — говорил граф-колдун, спускаясь по узкой лесенке вниз.

Впереди шел слуга — с носом, напоминающим маленький хобот — и нес факел, освещавший сырые стены подземелья. За ним

следовали Шлавино с «Эдельмутом» и Эвелиной. Шествие замыкали еще четверо слуг.

— …Никаким другим оружием. Я ученый, а не дикий рыцарь. Замок пока что мой, и выбор оружия за мной. Не хотите — ваше право, вас зарежут прямо так. Девочка, — обернулся он, — в любом случае свободна.

Перед последней дверью в лабораторию Шлавино остановился. Прозвенел массивной связкой ключей.

— Что она — без вашего золотого сиятельства? Обыкновенная девчонка. С герцогом в детстве в прятки не играла. Кто ей поверит, что она-дочь графа? Люди смеяться будут…

Замок сердито залязгал, дверь в лабораторию отворилась.

О, тут было жутко. Бартоломеус содрогнулся, вспомнив последний свой визит в эту камеру замурованных душ.

Дверка в комнату с гомункулюсами была плотно закрыта. Рядом все так же стояла жаровня, по стенам тянулись полки со склянками, корзинками, свертками и пучками трав. Блестело глазками из-под потолка чучело большой крысы. В углу стояла клетка.

Принцесса Розалия… — вспомнилось Бартоломеусу. Где-то она сейчас? От зловещего вида пустой клетки по спине пробежали мурашки.

К плечу Бартоломеуса прильнуло что-то теплое: дрожа всем телом, Эвелина также не спускала глаз с пустой клетки.

— Позвольте изложить вам условия поединка, — прозвенел бодрый голос Шлавино. — Я долго думал — и наконец придумал! Но сначала должен кое-что объяснить. Пройдемте сюда…

На маленьком столике у стены стояли графин с вином — его захватил с собой Лошан — и четыре пустых бокала.

— Обратите внимание, — улыбнулся Шлавино. — Дорогое венецианское стекло — как графин, так и бокалы. Какие тонкие резные линии! Сложный узор, вглядитесь, напоминает ящерицу, бегущую по песку. То мой геральдический знак — знак графа Шлавино.

— Проходимец! — прошептал Бартоломеус, качая головой.

Шлавино тоненько рассмеялся.

— Заказ стоил мне тугого мешочка золотых. Воистину, посуда, достойная поединка между двумя графами! — Шлавино снова рассмеялся. Он был в явно хорошем настроении.

— А вот мои конфеты, — указал он на вазочку. Возможно, тоже из венецианского стекла — так красиво переливались в ней отсветы от пламени факелов.

— Что я хочу вам показать… — Шлавино взял одну из конфет, открыл графин и бросил конфету в вино.

Светлое вино зашипело, запенилось… Но совсем ненадолго: несколько мгновений — и конфета пропала.

Колдун

потер руки.

— Мои конфеты растворяются в воде, не оставляя ни цвета, ни запаха. Ни вкуса, — прибавил он. — Можете попробовать.

И рассмеялся, довольный своей шуткой.

— Смеха ради я бросил в вино конфету, превращающую в ящерицу. Кто выпьет, удостоится чести стать моим геральдическим украшением. Ха-ха… Подобным вином, к примеру, я угостил княжну Тараканову. Где она тут у меня? — Он посвятил факелом стены. — Спряталась, наверное… ну да ладно. А барона О'Мара — английским ромом. Его здесь нет, он у меня в кабинете, в аквариуме. Так вот, что касается условий поединка…

Шлавино указал на четыре пустых бокала из венецианского стекла.

— Дело совсем не в конфетах. Во все четыре будет налито прекрасное вино. Не это, нет! — рассмеялся граф и отодвинул графин с растворенной конфетой. — Лошан, где бутыль?

Выйдя из темноты, слуга почтительно протянул покрытую пылью и сетью паутины нераспечатанную бутыль.

— Это из ваших подвалов, граф Эдельмут, узнаете? Все чисто и без обмана. Хорошее бургундское вино, ему не менее десяти лет. Итак, его нальют в четыре бокала, а затем… в три из них — мы не будем знать, в какие — бросят по маленькому шарику. Вот, смотрите…

Шлавино протянул руку. На ладони у него лежали три маленьких шарика. Они были черные, как смола, и много меньше по размеру, чем конфеты.

— Это не конфеты, — сказал колдун. — Это сильный яд моего собственного сочинения. Помните, скончался Маркус фон Грубе — ваш бывший вассал, граф, из замка Залесом? Ах, нет, вы не можете помнить, вы были тогда уже пеночкой… — Шлавино вздохнул. — Так вот, причиной кончины несчастного послужил этот самый шарик. А замок Залесом я отдал моему Упырю.

Черный шарик медленно покатился по столу.

— Почему я показал вам растворяющуюся конфету — потому что она и этот шарик сделаны на основе одного и того же вещества. Шариков у меня осталось всего три — и я решил их поберечь. Не беспокойтесь, он растворится точно так же — не оставив ни запаха, ни цвета… Итак, яд растворится мгновенно. Мы не будем знать, в каком из бокалов он есть. Лишь один из четырех бокалов останется без яда.

— Мы не будем знать, какой именно, — кивнул Бартоломеус.

— Совершенно верно! — подпрыгнул Шлавино. — И вот поединок начинается: вы, граф, берете один бокал, я — второй… А там уж судьба рассудит, кому повезло, а кому…

— Позвольте, граф, а если обоим нам достанется вино с ядом?

Шлавино важно кивнул.

— Одно из двух: или обоим нам достанется бокал с ядом, или одному все же повезет. В любом случае то будет, — тут он торжественно простер руки к каменному своду лаборатории, — будет решением Высших Сил.