Танос
Шрифт:
«Как Парис мог сделать такое?»
— Я… я думаю, что я, похоже, что-то сделал…
— Он убил Итона, — выпалил Лео.
— Я не хотел, — проговорил Парис. Лео встал рядом с Элиасом и оба уставились на заламывающего руки мужчину. — Мы с Таносом были в комнате. Ну той, из которой нет выхода.
Парис говорил, и Лео прижал кулаки ко лбу, ощущая растущую горечь от услышанного.
— Хорошо… — ответил Элиас, по мнению Лео, как-то слишком спокойно.
— Хорошо? Что значит «хорошо»? — переспросил
Элиас положил ему ладони на плечи, удерживая на месте и успокаивая своим уверенным взглядом.
— Тебе нужно остыть.
— Ничего мне не нужно! — огрызнулся Лео и сердито глянул на Париса: — Как ты мог сделать такое? После всего, что я рассказал тебе.
— Лео! — рявкнул Элиас, и Лео встретился глазами с серебристым пристальным взглядом. — Если ты успокоишься и немного подумаешь, ты поймёшь, что забыл что-то очень важное. Итон не был связан узами, ни с кем, даже с Таносом.
«И-и-и? Что, вашу мать, это означает?»
— Мы с тобой, — продолжил Элиас так, словно объяснял пятилетнему ребёнку, — соединены с теми вампирами кровью. Если они умрут…
— Мы тоже умрём, — прошептал Лео, и Элиас кивнул.
— Верно.
Когда это знание осело в голове, дыхание Лео начало приходить в норму.
— А что, если они изменили правила?
— Боги?
— Да.
Элиас опустил руки, засунул их в карманы брюк и пожал плечами:
— Не думаю, что всё работает именно так. Они хотели только одного — уничтожить расу вампиров. Но, думаю, они поняли, что нужно действовать иначе, чтобы достичь своей цели.
— Совершенно верно, Элиас Фонтана.
Голос, отразившийся эхом от стен, исходил из передней части громадного Зала и, достигнув троицы, заставил посмотрел в ту сторону. Лео сразу же узнал этот голос. Он принадлежал его богу — Аполлону.
Увидев мужской силуэт над помостом, Лео сглотнул и почувствовал, как внутри закипают весь его страх и вся его ярость. В предыдущую встречу Лео назвал Аполлона трусом, бог и сейчас скрывался за дымом и отражениями.
Лео был сыт по горло этим дерьмом. И разозлён из-за своей неспособности сделать что-либо для Василиоса, Аласдэра и, чёрт, для себя самого.
«Что такого ужасного они сделали, чтобы заслужить смерть?»
— В последнее время — ничего. Таков ответ на ваш вопрос, мистер Чейпел. Похоже, вы каким-то образом повлияли на тех, кого должны были уничтожить, и это, мягко говоря, крайне озадачивает.
«Что? Что это значит?»
Аполлон с самого начала был напыщенным говнюком, который, верный себе, продолжал говорить высокомерно и обиняками. Почему прямо не сказать, что это значит? И почему он никогда
— Как странно, что тебя интересует мой внешний облик, — заметил Аполлон. — Если увидишь меня, твоё отношение как-то изменится?
— Ни на йоту, — ответил Лео, решив не молчать. — Но мне говорили, что мы очень похожи.
— Правда? — спросил Аполлон, и внезапно Зал залило светом так, будто со здания сняли крышу и солнце теперь свободно освещало всё вокруг. На помосте возник мужчина— точная копия Лео, вплоть до серых глаз и коротких светлых волос.
Лео понял, что потерял дар речи только тогда, когда Элиас проговорил:
— Вашу ж мать…
— Элиас, ты, как всегда, красноречив, — проговорила женщина с волосами цвета воронова крыла, появившись возле Аполлона. При её виде Парис пододвинулся ближе к Лео.
Если это Аполлон, тогда это должно быть…
— Артемида, — произнёс Элиас. — Очень жаль разочаровывать тебя, но я до сих пор дышу.
— Не стоит извиняться. На самом деле, ты пролил свет на то, что всегда меня интересовало.
Элиас сделал шаг вперёд.
— На что именно?
— Если ты и вправду любил её, то могла ли она любить тебя в ответ?
— И ты узнала ответ, почти убив меня?
Женщина пожала плечами, и Лео удивился: как могли эти существа считать себя выше созданных ими вампиров, если сами были беспощаднее и равнодушнее тех, кого хотели убить.
— А вот тут, Леонид, ты ошибаешься. Не правда ли, Парис? — Аполлон обратился к молчаливо стоявшему Парису. Лео и Элиас разом повернулись в его сторону и увидели, как кровь резко отлила от лица друга — яркий свет в Зале начал тускнуть и пространство заполнила внушающая страх тень.
— Парис видел самого тёмного из них и положил начало их концу.
По холоду, резко окутавшему весь Зал, Элиас понял, что в святилище прибыл последний бог — Аид. Пока Лео с Парисом стояли, словно приросшие к месту, Элиас встал между друзей, готовый сделать всё возможное, чтобы защитить их.
— Как благородно, — произнёс Аид, и от его голоса по спине Элиаса прокатилась волна ужаса. — Но ты вряд ли сможешь спасти их. И хотя ты, Элиас, прав, и обстоятельства немного изменились, сейчас вы там, где должны быть, чтобы всё вернулось на круги своя.
Элиас увидел, что Парис обхватил себя руками так, словно замёрз, и почувствовал, как его тело тоже задрожало.
— Что ты имеешь в виду? Ты убил их? — спросил Лео.
Под зловещий смех, гулко разнёсшийся по Залу, рядом с Аполлоном проявилась тёмная фигура, закутанная в чёрный плащ с головы до пят. Она подняла руку и сбросила капюшон, открыв лицо с острыми углами и угрюмыми чертами в обрамлении тёмных волос, рассыпавшихся по плечам так же, как у Париса.
— Мы никого не убили, мистер Чейпел, — ответил Аид голосом, который змеёй скользнул по каменному полу и свернулся вокруг них кольцом. — Но твой друг, Парис, начал то, что следует закончить.