Чтение онлайн

Цви схватил фляжку, и, скинув пробковый шлем, пополз вдоль откоса, туда, откуда раздавались жалобные стоны, перемежавшиеся мольбой на немецком: «Воды!». Арабы заметили движение, огонь усилился. Пули щелкали по камням совсем рядом.

— Зачем ты его отпустил? — спросил Генрих, недоумевая. — Его же убьют!

— Да и хрен с ним! — скривился Саша. — Ты посмотри вокруг, ведь они же нас на пулеметы послали, стратеги хреновы! Так что пусть идет, подохнет — поделом ему!

Вместо ответа Генрих согнулся в приступе рвоты.

Выдав все, что было в желудке, он отполз к скальной стенке и забился в щель между валунами. Саша сел рядом, положив на колени винтовку.

Цви не было довольно долго. Саша уже думал, что его убили. Генрих наблюдал за ползающими по камню муравьями. Растянувшись цепочкой, те деловито таскали какие-то кусочки. Война людей их не касалась. Генрих отрешенно подумал, что совсем скоро они, может быть, будут таскать куски его гниющей плоти. Саша достал сигареты и с наслаждением закурил, вызывав у Генриха священный трепет своим безмятежным видом. Впрочем, Сашина безмятежность была напускной. Все это время он лихорадочно думал, как ему выбраться из этой ситуации и как сохранить жизнь Генриху. Мысли о том, что полег весь взвод, он старательно гнал. От таких мыслей недолго и раскиснуть — Саша знал это по опыту. А раскиснуть в такой ситуации это верная смерть.

Наконец, заросли раздвинулись и выполз Цви.

— Там… Раненых просто дохрена, — выдохнул он, оказавшись в относительной безопасности за выступом. — Убитых полно.

— Привыкай, — усмехнулся Саша. — То ли еще будет.

— Ничего не будет, — сказал бледный, как смерть, Цви и потерял сознание. На животе у него, с правой стороны, расплывалось пятно крови.

— Етить-колотить! — Саша наклонился над Цви и рванул рубашку — только пуговицы полетели. Из дырки в животе толчками текла кровь.

— Что с ним? — вышел из ступора Генрих.

— Ранение в живот, — процедил Саша, снимая пиджак. Подсунув свернутый пиджак под голову Цви, он достал из кармана индивидуальный пакет и принялся перевязывать. Цви пришел в себя, но ничего не сказал, лежал молча, только изредка сквозь плотно сжатые зубы прорывалось шипение.

— Посади меня, — попросил Цви, когда Саша закончил перевязывать. Бинты на глазах пропитывались кровью.

— Идти сможешь? — спросил Саша, помогая Цви сесть.

— Не знаю. Болит… — прошипел Цви.

— Придется смочь, иначе мы тебя тут оставим, — прищурился Саша. — И не сверли меня так глазами, дырку протрешь! Я вас двоих унести не смогу.

— Который час? — спросил Цви. Свои часы он разбил, ползая по камням.

— Десять, — ответил Саша, глянув на «Бреге».

Приближался полдень, тень от выступа съежилась, превратившись в узкую полоску. Было очень жарко, в низине почти не было ветра. Над раскаленными камнями дрожал воздух. Повязка на голове Генриха набрякла от пота. Арабская батарея замолчала, винтовочный огонь пошел на убыль.

— Надо уходить, так что

готовьтесь, — предупредил Саша, утирая со лба пот. — Если они там секут расклад, то скоро пойдут в атаку. Я бы на их месте давно пошел. Они слишком долго раскачиваются, немцы бы от нас уже мокрого места не оставили.

— Они подкреплений ждут, — просипел Цви. — Вчера вечером наши наблюдатели засекли колонну и сообщили по радио. Скоро их тут будет еще больше.

— Да куда уж больше, — проворчал Саша. — И так за гланды…

— Там что-то происходит, — Генрих заметил движение на высоте 314 и в низине.

— Похоже, что наши уходят, — всмотревшись, прокомментировал Саша.

— Как уходят? А раненые? — вскинулся Цви.

У подножия высоты 314 показались солдаты. Они открыли огонь по арабам. Судя по звуку, там было по меньшей мере два пулемета. Арабы отвечали. Воспользовавшись тем, что арабских стрелков отвлекли, залегшие в низине роты начали отход к расположенной в полутора километрах западнее деревне.

— Отход организованный, — отметил Саша. — «Александрони» прикрывают наших и все отходят на эту деревню, как ее…

— Бейт-Джиз, — прохрипел Цви. — А как же раненые?

— Все, сейчас или никогда! — Саша проигнорировал реплику Цви. — Давайте, вставайте! Бери свой винтарь, пацан. Помоги командиру подняться.

Генрих повесил винтовку на плечо и помог Цви встать. Цви шатался, наваливаясь на Генриха. У того подгибались колени.

— Значит так, слушай меня внимательно! — глядя Генриху в глаза, стал объяснять Саша. — Идете все время на запад. За той деревней место, где остались грузовики. Там наши, они вам помогут. Не останавливайся, что бы ни случилось. И не вздумай бросить командира!

— А ты, что будет с тобой? — у Генриха задрожали губы при мысли, что он останется один. Командира он в расчет не брал.

— Я вас прикрою, потом догоню, — терпеливо, как маленькому ребенку, сказал Саша.

— Я тебя не брошу, — уперся Генрих.

— Все, без разговоров, пацан! Делай, что велено. Вперед! — рявкнул Саша.

Генрих не сдвинулся с места. Он вдруг снова услышал музыку. Печальные ноты смертельного танго пронизывали каждую клеточку его тела. Он посмотрел в небо и ему почудилось, что оттуда на него смотрит мама.

Жестокая пощечина вернула Генриха на землю. Саша что-то кричал ему в лицо, но Генрих не слышал, он тупо смотрел на открывающийся и закрывающийся Сашин рот.

— Прощай, Саша, — сказал Генрих, выпрямился и медленно пошел, придерживая Цви. Тот еле переставлял ноги и двигались они черепашьим шагом. Вокруг разлетались в стороны срезанные пулями ветки кустов и каменная крошка. Но Генрих ничего не слышал. В голове у него играла музыка и эта музыка увлекала его все дальше от скального выступа. Когда музыка стихла и вернулись нормальные звуки, Генрих оглянулся, но Саши не увидел.