Чтение онлайн

В стылом воздухе плавали пятна фонарей. Меф приехал в коляске мотоцикла «Урал», который Эссиорх одолжил у своего приятеля Угрюмого. За рулем был сам Эссиорх. Позади него сидела Дафна. Все время, пока они мчались по ночному городу, законопослушно останавливаясь на светофорах, Буслаев ожидал в себе всплеска гнева или хотя бы бодрости и никак не мог дождаться. Так и буксовал в тоскливой вялости, ощущая себя телком, который едет на бойню.

С одной разницей: телка не спрашивают, а он сам этого хотел. Меф ощущал себя как под обстрелом. Мысли одна тяжелее другой прижимали его к земле. Он думал:

хоть перед смертью наступит прозрачная ясность, придет цельность. Как же!

Эссиорх обогнул шлагбаум и въехал на пешеходную дорожку. Впереди виднелся подсвеченный прожекторами царский дворец. В дальней части пруда, почти у самых строений, Меф увидел яркий красноватый купол силового поля.

–  Временная турнирная арена мрака! Надеюсь, наши проверили ее, чтобы не было всяких штучек!
– Эссиорх задрал голову.

Большой отряд златокрылых в тяжелых панцирях застыл в небе. С земли он казался неподвижным, чуть вытянутым желтым пятном. Златокрылые не вмешивались, к месту поединка не приближались. Все же держались так, чтобы их хорошо было видно с земли. Гарантия порядочности мрака, который понимает тяжелый кулак лучше других средств убеждения.

Эссиорх подъехал к арене метров на пятьдесят и остановился, заглушив «Урал». Вытащил ключ из замка зажигания и спрятал в карман, буркнув, что не доверяет здешнему народцу.

И точно, здешний народец доверия не вызывал. Внутри купола пылали факелы. Снаружи, через равный интервал, тянулась цепочка «мрачных стражей», как напряженно пошутила Дафна. Это были небольшие, быстрые в движениях бойцы из наружной охраны Лигула. Плоские, слизанные адским жаром лица не выражали ни жалости, ни мысли. Одно ожидание приказа.

Тут был не только мрак. В стороне от купола Мефодий разглядел валькирий. Служительницы света стояли боевым полукругом, развернутым к турнирной арене. Оруженосцы держали щиты. Здесь были все: валькирия серебряного копья Ильга, лунного - Ламина, медного - Хола, воскрешающего - Гелата, сонного - Бэтла. Таамаг нетерпеливо поигрывала каменным копьем. Радулга с Хаарой замыкали полукруг в самых ответственных точках. Фулона стояла чуть впереди, готовая, если потребуется, первой метнуть золотое копье и этим дать сигнал остальным.

Была тут и новая, прежде незнакомая Мефу девушка, сопровождаемая Антигоном, - робкий, долговязый подросток. Было заметно, что она боится. Наконечник копья дрожал. Дафна мельком услышала, как она спросила у Гелаты:

–  А что нам делать, если они все сразу бросятся? Их же намного больше!

–  Да ничего. Пойдем и быстренько умрем друг за друга!
– на полном серьезе ответила Гелата.

–  Да не вопрос! Только почему же быстренько?
– Таамаг с нежностью поглядела на свое копье.

Миновав расступившихся валькирий, Меф неожиданно увидел Ирку. Под деревьями стояла коляска, а за коляской - Матвей. Ирка зябко куталась в плед, но была внутренне светлая и спокойная, хотя и грустная. Мефу сложно было определять полутона: он принимал то, что видел, как данность, не закапываясь в нюансах. Поговорив с Иркой (Багров при этом глядел в сторону и посвистывал), Меф повернул к арене.

–  Погоди!
– неожиданно окликнул его Матвей и, когда Меф обернулся, протянул

ему руку.

–  Но это с условием, что ты погибнешь!
– предупредил Багров, крепко ее стискивая.

Один МБ невесело усмехнулся и пошел к арене выполнять дружеское напутствие другого МБ. Вступая в красный купол, он ощутил лицом неприятную кратковременную клейкость, какая бывает, когда разрываешь паутину. Потом та же паутина сомкнулась за его спиной.

Эссиорх и Дафна его сопровождали. Меф чувствовал, что Дафне здесь неуютно. Она старалась держаться между Буслаевым и Эссиорхом. Вокруг выныривали и сразу исчезали глумящиеся рожи. Покрытые плесенью ведьмы - официантки Лигула - разносили бокалы. Их сопровождала цепочка мух.

–  Не хочу! Спасибо!
– забывшись, ответил Меф назойливой личности неясного пола, которая, забегая вперед, толкала его в грудь подносом.

Личность охнула и разлетелась вдребезги, внутри оказавшись совершенно прогнившей. Меф бочком нырнул в толпу, потеряв и Дафну, и Эссиорха. Толпа была, как в метро в час пик. Мефа задевали, толкали, вертели. Он задыхался от смрада, но упорно пробивался к центральной части арены.

Арея Меф пока не видел. Чем ближе к центру, тем меньше становилось всяких хмырей и упырей, а за вторым, внутренним кольцом оцепления - молчаливым и суровым, они вообще исчезли. Все больше становилось знакомых личностей. Тут был весь цвет Тартара.

Напомаженный, с завитыми усиками, с пальцами, сыпавшими сполохи перстней - Вильгельм Завоеватель брезгливо ковырял хлыстиком землю. Рядом китайский страж Чан - сама скромность - прятал в пухлых щеках хитрые глазки и всем кланялся. В последние годы акции Чана сильно выросли. Эйдосы, которые поставлял его отдел, исчислялись уже миллиардами, а это не шутки. Недаром Лигул, появляясь в собраниях, всегда первым здоровался с Чаном.

Громадный, весь покрытый шрамами новозеландский божок по прозвищу Сын Большого Крокодила, приветствуя пухлого Буонапарте, хлопнул его зубчатым хвостом по жирной спине. Буонапарте поморщился.

–  Мон шер! Держите себя в руках! Все эти ваши грубые движения… - процедил он.

Довольный, что досадил Буонапарте, Сын Большого Крокодила захохотал и, взбаламутив воду, нырнул в тихий Царицынский пруд.

Рыжебородый германец Барбаросса вручил южноамериканцу Бельвиазеру карточный должок - двести эйдосов. При этом четверть из них оказалась гнилая - у стражей мрака обман не считался зазорным. Бельвиазер знал привычки коллеги и, отойдя в сторонку, хладнокровно сортировал эйдосы, высыпав их на случайно завалявшуюся у него страницу из герценовского «Колокола».

Аттила и Тамерлан - некогда гремевшие стражи древности, ныне впавшие у канцеляриста Лигула в немилость - рассуждали о способах казни. Обычная тема стражей мрака, когда других тем нет. Да и мы как бы изворачивались, не будь у нас вечно меняющейся погоды? Ужаснулись бы, поняв, что нам и сказать-то друг другу нечего. Гораздо лаконичнее было бы просто вилять хвостиком.

Страж второго ранга Карл Австрийский кокетничал со своей давней пассией - голландской отравительницей, однако, когда та угостила его чаем, галантно отказался, сославшись на шалящую печень, и поцеловал даме пальчик.