Чтение онлайн

–  Нет! Из-за них!
– безжалостно крикнул Эдя. Он уже не пытался встать, только прятал лицо.

Лучше бы он закопал непогашенный окурок в бочке с порохом.

В следующую секунду боевое тело Пуфса сорвалось с места. Атакующий Зигя был кошмарен. Его кулак раздробил мрамор над головой у пригнувшегося карманника. Следующим ударом качка взметнуло в воздух и впечатало в стену. «Артист» попытался убежать и добежал почти до эскалатора, но его догнала мраморная скамейка, которую Зигя швырнул едва ли не вместе с мамой Прасковьей.

«Дурачок»,

которому досталось от Эди, спрыгнул на рельсы и, скуля, присел на корточки. Он явно предпочитал попасть под поезд, чем под Зигю. Длинной рукой Зигя сгреб его, вытянул как репку и стал выворачивать карманы. Выпало два телефона, три плеера и несколько скомканных купюр - добыча этого вечера.

Самое невероятное, что в одном из карманов действительно оказалась конфетка. Умиленный гигант зачмокал.

–  Касная! Вкушная!
– сказал он, пуская слюни. Аня подбежала к Эде и помогла ему встать. Хаврон вытер тыльной стороной руки разбитые губы.

–  Откуда ты здесь?

В другое время разговор получился бы длиннее и бестолковее. Они бы долго буксовали на месте, рассуждая, какая противная в Москве погода и будет ли теплее на следующей неделе. Но теперь все было проще.

–  Я искала тебя, - просто сказала Аня.

Она наклонилась, подняла свою сумку и стала собирать высыпавшиеся вещи. Среди прочего удивленный Эдя увидел ножницы. Не маленькие маникюрные, а большие серьезные ножницы.

–  А это зачем?

–  Вырезаю.

–  Чего вырезаешь?

–  Разное. Себя. Свои мысли, - тихо ответила Аня.

Она неосторожно подняла за переплет упавший блокнот, позволив страницам растрепаться. Из блокнота хлынули фигуры из цветной бумаги, вырезанные с необычайным искусством. Маленький деревенский дом, деревья с кружевной листвой, забор-штакетник, пес - бестолковая дворняга с развесистыми ушами. Один из силуэтов показался Эде подозрительно похожим на кого-то.

–  Эй! Вообще-то я не такой упитанный!
– возмутился он.
– А это чего за мелюзга? Купидоны, что ли? А крылья тогда где?

Аня вырвала у него из рук ножницы и стала складывать фигурки в блокнот.

Прасковья подошла и, сунув руки в карманы, разглядывала Эдю.

–  Спасибо за помощь! А, кстати, откуда вы здесь взялись?
– обратился к ней Эдя.

Прасковья попыталась ответить. Эдя видел, как напрягается ее гортань, однако из горла вырывались только отдельные звуки.

–  ыуо…о!

–  А, понятно!
– вежливо сказал Эдя. Прасковья нетерпеливо стала хлопать себя по карманам. Ни блокнота, ни карандаша. Нашарила алую помаду, нашла в кармане длинный чек из супермаркета.

«Я уШла от ВиХрОвой. ВоЗвРащАюсь на ДмИтровКу», - написала она прыгающими печатными буквами. Помада сломалась. Она перехватила отлетевшую часть пальцами.

–  А, понятно… - тупо повторил Эдя, не зная, что еще спросить.
– А ваще ты как?

В алых,

словно окровавленных пальцах Прасковьи замелькала помада.

«Не ЗнАю. тоШно КаК-тО вСе».

Эдя закивал. Как человек, всю жизнь проработавший в кабаках, он ничему не удивлялся. Его клиенты, подвыпив, тоже вечно жаловались, что им тошно.

–  На Дмитровку? А дальше?

«оТстаНь, не ЗнАю я».

–  А-а, - протянул Эдя.
– Ясно. Слышь, а где… ну шоколадный такой?

Прасковья скривилась и в поиске чистого места перевернула чек на другую сторону. Там было что-то напечатано, но, не смущаясь, она стала писать поверху:

«ЕГо бОльШе неТ».

–  Как нет?

«Я РаСсеРдИлась. ОчЕнь. Он РасТаЯл».

Эдя полувопросительно хихикнул. Он не был уверен, что живой человек может растаять.

«оН доНосИл на меНя. Я НаШлА у НеГо… НеВажНо. СКаЖи Мефу, пУсТь он будЕт…»

Помада сломалась еще раз. Эдя так и не узнал, что он должен сказать Мефу. Прасковья с досадой топнула ногой. Над головой у нее разлетелись две лампы дневного света. Волосы осыпало мелкой стеклянной пылью.

Прасковья посмотрела на свою ладонь, на которой лежала растертая в кашицу помада. Подняла руку и провела по лицу. От левого глаза ко рту пролегли четыре красных полосы. Потом повернулась и пошла. Из тоннеля как раз выходил поезд. Зигя выбросил фантик от конфетки и догнал ее.

–  Мам, мы узе уходим? У Зиги устали нозки!
– заныл он.

Прасковья, не глядя, сунула ему ладонь, которую гигант с величайшей готовностью схватил, и повела его в поезд. Зигя семенил и оглядывался.

–  Хорошо, что он хотя бы не попросил взять его на ручки, - буркнул Хаврон.

–  Странная девушка… Грустная и потерянная, - тихо сказала Аня.

Поезд ушел, унося в свою черную нору будущую повелительницу мрака и ее непутевого сыночка.

Эдя и Аня остались на платформе.

Эдя долго думал, что сказать своему запоздало найденному счастью. Он ощущал, что должен произнести нечто безумно важное. Что-то такое, что станет программой развития их рода на сотню лет вперед. Запомнится детям и внукам. Эдю просто колбасило от ответственности. И вот слова пришли, ясные и точные. Они войдуг в анналы. Запишутся россыпью звезд на небосклоне. Станут основой новых созвездий.

Он сунул руку в карман. Из кармана возникло нечто смятое, завернутое в капустный лист.

–  У меня есть аргентинская котлета. Я хочу разделить ее с тобой!
– сказал он.

Мы стремились вкусить плод от древа познания добра и зла - вот и получили, чего возжелали. Познаем теперь добро и зло. Прежде, по замыслу творения, человек существовал в добре неосознанно. Дышал добром, не зная иного, как рыба знает только воду. Захотели вкусить и постичь - и вот, сбылось: постигли.