Чтение онлайн

Наконец, таинственный человек появляется в поле зрения. Я никогда не видел его раньше, но сразу узнаю, кто он. Я ежедневно слышу его имя по крайней мере от одного из здешних взрослых.

Мерфи.

Он высокий и одет в коричневый костюм. Я понятия не имею, что это за костюм, но я воровал у достаточно богатых людей, чтобы знать, что он чертовски модный. Его волосы зачесаны набок, ботинки начищены, и держится он так, будто он управляет гораздо более масштабной операцией, чем эта подпольная деятельность. Держу пари, все, к чему он прикасается, превращается в золото.

—

Срань господня, — бормочет Безымянный, оценивая богатство Мерфи, совсем как я. — Он. Я хочу быть им, когда выберусь отсюда.

— За самыми красивыми глазами,

скрывать тайны глубже и темнее, чем таинственное море.

— YLD

Кусая щеку изнутри, я иду рядом с Адамом. Его шаги быстрые, и я бы отстала, если бы не его рука на моей талии, направляющая мой шаг.

Я не могу перестать думать о его разговоре с Феликсом. Зашифрованные файлы. Прослушивание чьих-то разговоров. Сдираю с него гребаную кожу. Дрожь пробегает по мне каждый раз, когда глубокий голос Адама мягко повторяет это в моей голове, и я хочу, чтобы это вызывало дрожь, а не тепло.

Я теряю бдительность. Думаю, может быть, моя сестра действительно ушла по собственному желанию и ей просто нужно немного побыть одной. Теперь, когда я здесь, это не так уж невозможно. Теперь, когда я увидела, на что женщины готовы. Теперь, когда я испытала странную и магнетическую привлекательность этого мира. Или, как Обри назвала это: эффект Мэтьюзз.

Но факт таков: я до сих пор почти ничего не знаю об этих братьях.

Об Адаме.

Смотрю на него искоса, без каких-либо попыток скрыть свое любопытство. Он не оборачивается на меня, продолжая идти по коридору, но его пальцы впиваются в мою талию, как будто он чувствует, что я наблюдаю за ним. Его тепло проникает через платье и плавит кожу. Снова поворачиваясь вперед, я не задумываюсь, прежде чем кладу ладонь на его руку и переплетаю свои пальцы с его. Он напрягается, но не отстраняется.

Когда он открывает дверь в подвал и ведет меня вниз по лестнице, желудок скручивается в миллион узлов. Он никогда не пускал меня в эту часть дома. Я бросаю взгляд в его сторону, но слишком темно, чтобы что-то прочесть.

Он ведет нас во вторую комнату. Задержавшись в дверях, я отпускаю его руку и позволяю ему пройти мимо меня. Он бросает взгляд

в мою сторону, но ничего не говорит и не заставляет меня войти. Вместо этого он направляется к пустому металлическому столу возле колонны. Его лицо суровое, но поза расслабленная. Достаточно комфортно, чтобы предположить, что он часто бывает здесь.

Мои ноги приклеены к порогу.

Бабочки кружатся в животе, а ладони становятся липкими, что только больше меня смущает. Хотела бы я знать, были ли эти реакции от волнения или от страха. Это не должно быть первым. Не тогда, когда я знаю, что Фрэнки была здесь. Что бы она сделала, если бы наткнулась на этот поднос? Если бы она увидела половину того, что есть во мне?

Адам тянется под стол и открывает потайное отделение под ним. Достав серебряный поднос, он ставит его на поверхность стола и закрывает отделение.

Что-то скручивается внутри каждый раз, когда я смотрю на него. Я показала ему то, чего никто другой не видел. Открыла самые темные стороны себя. Сейчас кажется неестественным что-то скрывать от него.

Я складываю руки на груди, отводя взгляд.

— Адам…

Он оглядывается через плечо и приподнимает бровь.

Когда я замолкаю, он поворачивается обратно к подносу и поправляет разложенные сверху предметы. Я могу видеть только его профиль, его спина загораживает большую часть лотка, но мне не нужно подходить ближе, чтобы узнать, что находится перед ним.

— Ты что-то хочешь сказать?

Уголок его губ подергивается, но он остается сосредоточенным на текущей задаче — какой бы она ни была.

Я закрываю глаза, желая, чтобы слова, которые зреют в моей душе, вырвались на свободу. Несмотря на всё, что мне пришлось увидеть, больно и горько спрашивать у него то, что мне нужно. Я не знаю, как это скажется на нем. Может ли это пошатнуть невысказанное доверие между нами.

Но потом я думаю о Фрэнки, и я должна. Каждая секунда, проведенная с Адамом, все глубже затягивает меня в водоворот зависимости между нами, и Фрэнки ускользает все дальше.

Дребезжащий звук заставляет меня открыть глаза. Адам вытаскивает толстую цепь из отделения под столом. Цепь, похожая на ту, которой Райф привязывал меня к люстре.

Он тащит ее к колонне, его движения сильные, полные решимости, и я прочищаю горло, обретая дар речи.

— Адам. Ты бы когда-нибудь… ты бы когда-нибудь…

Я сглатываю. Почему это так сложно? Снова открывая рот, я выдавливаю слова с языка.

— Ты или твои братья когда-нибудь серьезно обижали кого-нибудь из секретарей?

Он останавливается, наклонившись вперед с цепью в руке. Он поворачивает ко мне подбородок, но недостаточно, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я имею в виду, пересечь границы? До крайности?

Я знаю, что Райф и Грифф сделали со мной, какие ужасные чувства это заставило меня испытать, но я не видела, чтобы с кем-нибудь из других женщин здесь обращались так же. По крайней мере, не до такой степени, чтобы им не нравилось то, что они делали. Впрочем, можно ли сказать то же самое обо всех?