Чтение онлайн

— Спешить некуда, милая, — сказала мама. — Твой бедный отец будет еще неделю или две сожалеть о случившемся. Я лучше скажу ему обо всем тогда, когда буду готова уйти. Я ему много задолжала, но теперь, когда у меня есть деньги и место, где жить, я ничего не боюсь. Я от этого чувствую себя сильной. — Она выглядела ошарашенной, словно не могла привыкнуть к мысли о своей удаче.

— Когда мы впервые встретились с Фло, я, помню, сказала ей, что мне очень нравится ее квартира. Не могу поверить, что она моя.

— Пока не говори отцу про деньги, — предупредила я. — Если

он наложит на них лапу, все до последнего пенни тут же уйдет на лотереи и скачки.

— Я, может, и выгляжу дурой. Наверное, я и была дурой большую часть своей жизни, но все же я не настолько тупая.

— Утром приезжай и хорошенько осмотрись, — возбужденно сказала я. — Я возьму на работе выходной. У меня осталось два дня от отпуска, я их оставляла на Рождество. — Мой мозг работал с перегрузкой, обдумывая, как помочь матери наладить жизнь. — Тебе нужно пожить в квартире Фло несколько месяцев, а потом ты можешь продать ее и купить похожую в Оксфорде.

— М-м-м, пожалуй, так я и сделаю, — сказала мама мечтательно и немного туманно, и я подумала, сможет ли она уехать из Киркби, когда до этого действительно дойдет дело.

— Ты по-прежнему любишь его? — резко спросила я.

— Нет, Миллисент. И никогда не любила. Дело в том, — ты, может, и не поверишь, — но он любит меня и всегда любил. Не знаю, как он будет здесь без меня. — Она засмеялась, как девчонка, увидев, что я нахмурилась. — Не волнуйся, я перееду. Я уже решила, разве нет? На последнюю Пасху было тридцать лет, как мы женаты, так что я уже дошла до предела. У вас с Труди своя жизнь, Деклан скоро уедет. Теперь главное — Алисон.

Позже, паркуя машину на площади Уильяма, я с грустью подумала, что это одна из последних ночей, которые я проведу здесь. Но квартира остается моей семье, по крайней мере, на время. В любом случае я могла приезжать к Бел и Чармиан. Спускаясь по лестнице на подвальный этаж, я увидела, что в квартире горит свет, и у меня быстрее забилось сердце. Я открыла дверь. Том О'Мара сидел на диване и смотрел телевизор, положив ноги на кофейный столик. Все хорошее и плохое, весь этот день, который катился к концу, — все мгновенно забылось.

— Привет, — сказал он. Наши глаза встретились. — Ты опаздываешь.

— Нет, это ты приходишь слишком рано.

— Все равно. — Он встал, обнял меня, и мы слились в долгом томительном поцелуе. Мне не терпелось упасть в его объятия, я больше не могла ждать ни минуты. Том тоже. Он подхватил меня на руки и, не переставая целовать, понес на кровать.

Том заснул, а мне спать совершенно не хотелось, словно через мою голову беспрерывно текли маленькие потоки электричества. Роман когда-нибудь закончится. Он никогда не разведется, да и мне ничего такого не нужно. Сейчас, когда я собиралась возвращаться в Бланделлсэндс, следовало положить этому конец. Но смогу ли я бросить его? И позволит ли он мне сделать это? Хватит ли у меня силы воли сопротивляться, если он откажется уходить?

Мой беспокойный мозг отказывался отдыхать. Будет ли мама в безопасности в Токстете, даже если она поселится здесь не навсегда? Раньше я об этом не задумывалась. Я подумала

о тех нескольких знакомых мне людях, которые уже жили здесь: Чармиан и Герби с детьми, Бел, Питер Максвелл, — все милые, приличные, честные люди, как и Фло. В любом случае, мама будет в большей безопасности где угодно, включая Токстет, чем со своим мужем.

Когда я встану утром, надо будет освободить письменный стол от вещей, которые могут выдать тайны Фло. Я заберу себе любовные письма, фотографию мальчика, так похожего на Деклана, и рисунок, который он нарисовал для «МОЕГО ДРУГА ФАО». Неудивительно, что Тома всегда так тянуло к ней. Он ее внук. Я вспомнила его безразличие к Нэнси.

— Не волнуйся, Фло, — прошептала я. — Я сохраню твои тайны.

На следующее утро, в полдесятого, я попросила у Чармиан разрешения воспользоваться ее телефоном — я постоянно забывала взять свой мобильник на площадь Уильяма — и позвонила в «Сток Мастертон», чтобы сообщить, что я не приду. Трубку взял Оливер.

— Явилась Диана. Она тут уже всем заправляет.

Я застонала.

— Только бы завтра не наступило.

Потом я позвонила адвокату на Касл-стрит, который вел дела Фло, и договорилась о встрече.

Я вернулась вниз. Письменный стол был уже девственно пуст, бумаги, которые я хотела забрать, лежали в багажнике машины, остальные я выбросила. Я везде вытерла пыль, подмела двор, оборвала последние сухие листья с растений, перекинулась парой слов с тем же черным котом, который наблюдал за мной раньше. Потом убрала на кухне и в ванной, хотя почти ими не пользовалась. Я хотела, чтобы к маминому приходу все было идеально. Сегодня квартира выглядела по-другому — не просто чище, а как-то обезличенно. Уже не было ощущения, что находишься у себя дома.

Едва я успела закончить, когда раздался стук в дверь. Для мамы слишком рано. Может, это Чармиан хочет пригласить меня на кофе? Я на это надеялась. Чармиан пришла в восторг, когда узнала, что сюда переедет моя мама. Я была уверена, что они поладят.

— Бабушка! — изумилась я, открыв дверь. — Заходи.

— Сегодня утром твоя мать позвонила мне и сообщила новость, — ворчливо сказала Марта Колквитт, поскрипывая отороченными мехом ботинками примерно одного со мной возраста. На ней было верблюжье пальто и вязаная шапка в форме тюрбана с перламутровой брошью посередине. Комната сразу наполнилась запахом нафталина и каких-то мазей.

— Мне надо в женскую консультацию, поэтому я решила зайти посмотреть квартиру.

— А что с тобой? Я имею в виду, зачем тебе нужно к врачу? — Никто из нас, Камеронов-детей, не испытывал особой любви к бабушке, но невозможно было представить себе жизнь без ее вечно недовольного присутствия.

Как и следовало ожидать, ответ был раздражительным:

— А я почем знаю, что со мной? — рявкнула она. — Они сделали рентген, взяли анализы. Вот дождусь результатов, тогда буду знать, что со мной. — Ее голос смягчился. — Так-так… Значит, здесь она и жила, наша Фло. Мне всегда было интересно, как выглядит ее квартира. — Она зашла в комнату. — Все в ее духе. Ей нравилось, чтобы было красиво.