Танцорка
Шрифт:
С каждым взмахом я все больше прогибалась телом, все глубже... Неожиданно резко опустила руки, и начала волнообразно покачиваться в такт. БИТ! Я резко подалась вперед, словно ныряя в воду, руки уже снова взлетели, поворот. Под каждый звук ударных плечи вздрагивали, я плыла, нет, парила... я была воздухом, я была водой. Нет, я превратилась в птицу и летела в бесконечность, я вкладывала душу в этот танец, в этот мотив. Я не просто танцевала, я жила на той сцене. Лишь я, музыка, игра воображения и картина неба в голове. Последнее слово, нота… Заключительный бит.
Я замерла и открыла
– Ты удивила нас, милая, – улыбнулась судья. А у меня словно камень с души свалился. Значит, не все потеряно.
– Я думаю, в ней есть то, что нам нужно, – заговорил впервые за вечер черноволосый мужчина.
– А я предлагаю сразу же взять ее в двадцатку лидеров отбора, – сказал другой мужчина в кресле судьи.
– А лично мне она не понравилась, слишком просто. Да, техника хорошая, да, внешность неплохая, но не зацепило, и трек был подобран не слишком подходящий, – пожала плечами брюнетка, почти испепеляя меня взглядом. За что? Я ведь ничего ей не сделала.
Они замолчали, а я, поняв, что пора сваливать со сцены, сделала это незамедлительно. Зайдя за кулисы, встретила нескольких участниц, тоже не особо довольных. Это что, зависть? Эх, сама спросила, сама же и ответила.
За вечер я увидела еще как минимум пятьдесят отличных танцев – прекрасных, техничных, музыкальных, костюмированных. И чем больше смотрела, тем лучше понимала, что если я и попаду в двадцать лучших, то надолго там не задержусь.
Ошарашило меня то, что судьи решили увеличить конкурс, отобрав на следующий этап пятьдесят человек. Намеренно или случайно, но меня объявили последней. Я прошла… ура! Или не ура, еще пока сама не знаю. Я пришла домой около полуночи, уставшая, и почему-то злая. Спать не хотелось совершенно. Однако после полутора часов чтения книги я уснула прямо вот так: на полу у зеркала, на куче подушек и с книгой на груди.
…
Проснулась я рано, едва пробило семь часов. Понедельник, день тяжелый… Сегодня начинались совместные тренировки в центре. На сборы у меня было почти три часа.
На тренировку я шла в отвратительном настроении, и в еще худшем вернулась оттуда. Столько критики я не слышала за все шестнадцать лет, вместе взятых. Оказалось, что и техника у меня так себе, и музыкальность не ахти, и движения то как у робота, то как у умирающего лебедя. Они хотели более органичного танца, ритмичного, заводного. Будет вам, злорадно думала я, шагая домой. Музыка орала в наушниках, очки закрывали пол-лица, волосы растрепались. Отсутствие косметики на лице, даже блеска, делало меня очень юной, но несмотря на это, чуть свободная борцовка красного цвета, черные короткие шорты, черные балетки, огромное кольцо в алых камнях
Я перешла пешеходный переход, глянув по сторонам, и пошла дальше, вдоль витрин по улице, примыкающей к моей. Я слегка покачивала головой в такт музыки. Неожиданно почувствовала прикосновение к плечу, резко обернулась и едва не влетела в... Малика. Вот тебе на. Я молча вынула наушники из ушей.
– Привет, – резковато произнесла я.
– Привет, Ромина, – парень обезоруживающе улыбнулся.
– Ты напугал меня. Не люблю, когда вот так подходят, – серьезно отчитала я его. В самом деле, не будь я такой раздраженной, я бы промолчала, но не в данном случае. В плохом настроении я становилась несносной.
– Извини, я звал тебя, но ты была в наушниках и не слышала.
– В следующий раз обгони меня. Если ты возникнешь передо мной, будет не так, хм, пугающе, – протянула чуть спокойнее я, отчего-то злясь на него. Хотя за что? И по какому праву?
– Как дела? Откуда идешь?
– С тренировки, и все довольно неплохо.
– Тренировка?
– Танцы. Я занимаюсь танцами, – про конкурс я намеренно промолчала. Не знаю, почему…
– Я заметил еще тогда на вечере, что ты профессионалка.
– Спасибо. А ты как поживаешь, Малик?
– Хорошо, даже отлично. Вчера продал машину, сегодня пойду отмечать сие событие.
– Обычно отмечают покупку.
– А я не обычный.
– Я заметила, – ляпнула я сдуру.
Он приподнял красивую бровь и улыбнулся, засранец.
– Это что, комплимент был? – спросил парень все с той же улыбкой.
– Не знаю.
– Сними очки, а то я глаз твоих не вижу, так тяжелее общаться, – попросил Малик. Я сняла очки, сложив их, и повесила на майку, те оттянули ее, приоткрывая сочную грудь. Я была без белья, но, впрочем, плевать.
– Доволен?
– Вполне, – коротко ответил мужчина и замолк.
По нему было видно, что он пытался о чем-то спросить, но почему-то медлил. А я не собиралась облегчать ему участь.
Мы вперились друг в друга взглядами, изучающими, почти наглыми, на сей раз я не уступала ему. Может быть, потому что злилась? Возможно. Однако мне нравилось то, что я не трепетала на этот раз перед ним.
– А ты? Куда ты шел? – нарушила тишину спустя пару минут я.
– Туда же, куда и в прошлый раз, – ответил Малик уклончиво, но с намеком. К девушке, значит. Настроение стало еще более гнусным.
– Я, вероятно, снова задерживаю тебя? – поправила очки я, чем невольно привлекла его взгляд к своей грудной клетке.
– Ну как сказать... я не спешу.
– А я спешу, – вдруг выдала я неожиданно для себя самой. Иногда мой рот и мозг живут разными жизнями, хотя это, может, и к лучшему.
– Проводить тебя?
– Да нет, благодарю. Тут недалеко, сейчас день, и мне не холодно.
– Жаль... что ж, до встречи.
Я развернулась и под его пристальным взглядом пошла в сторону дома. После душа и помощи матери я где-то около половины одиннадцатого села за ноутбук, включила музыку и полезла в соц. сети.