Шрифт:
====== Глава 1 ======
Говорят, что ваза, которую разбили и снова склеили, не сможет стать прежней. Так ли это? Уверены ли вы в том, что сможете отличить абсолютно новую, целую вазу от уже когда-то разбитой, но мастерски склеенной? Вряд ли…
Вот такой вазой была я.
…
Я красивая, жгучая брюнетка с длинными блестящими локонами, мои темно-синие глаза завораживали, способные утопить в своей глубине, полные губы были чуть розоваты от природы, нос аккуратный, и хоть его ломали в детстве, ринопластику делать я отказалась — его форма меня абсолютно устраивала. Мое лицо отличалось хорошо выраженными
Большая грудь отличной формы позволяла мне не носить белье — она и так отлично смотрелась, и порой я громко смеялась, когда спрашивали номер моего пластического хирурга, якобы изрезавшего меня своим ножом. При росте 175 см я весила 54 кг. Не тощая, но и ни капли жира, подтянутый живот с почти выраженным прессом. Красивые подкаченные ноги, идеальные бедра и икры, аппетитная попка. Я была идеальна снаружи, этакая картинка без изъянов, однако внутри… иллюзия, созданная обществом. Ну-ну, заглянули бы они ко мне в душу.
Мне было уже 23.
Я знала свои трещинки, свои слабые места, но больше о них не догадывался никто. Впрочем, я никогда слишком близко не подпускала людей к себе. У меня была лучшая подруга, однако ключевое слово здесь — была. Говорят, у красивых девушек редко бывают подруги, ибо зависть — страшное чувство. И они правы, совершенно правы.
Выросла я с матерью, без отца. Кто был тем донором спермы для моего зачатия, я не знала, а при поднятии данной темы от матери слышала лишь давящую тишину в ответ. Я пыталась, правда, выдавить из нее хоть маленькую крупицу истины, но не смогла. Спустя пару лет я сдалась, и тема под названием «кто же мой отец?» была навсегда исчерпана и закрыта за семью печатями.
Я не любила ворошить прошлое, жить им, вспоминать, что-либо строить из тех сломанных фрагментов. Я была жесткой реалисткой, мечтать давно разучилась, планы строить не хотела. Плыла по течению, лишь слегка поправляя свой парус, чтобы не сбиться с более или менее терпимого направления.
Я была творческой натурой, поэтому любила танцевать, хотя нет, неправильно… я жила танцем и танцевала, казалось, даже во сне. Все началось в раннем детстве, когда мать насильно отдала меня в танцевальный класс, сказав, что девочки должны иметь хорошую фигуру, чтобы привлекать внимание мужчин и целеустремленно вылепливать из себя женщину. Сначала я злилась, плакала и ругала мать, потому что не хотела идти туда, где ходят на носочках маленькие заносчивые дуры и хвастаются, какие у них хорошие и чаще всего богатые папочки. Но после года регулярных занятий я втянулась. Даже больше, полюбила танцы всем сердцем и душой… навсегда.
Я пропадала на сверхурочных занятиях, танцевала без устали дома, на улице, в гостях, придумывала движения, улучшала их, совершенствовала. Мать не говорила ни слова, словно это было именно тем, что она и хотела для меня всегда.
В моей комнате стояла небольшая, но удобная дубовая кровать с кучей подушек, однако я не спала на ней. Берегла осанку. Окно закрывали замысловато драпированные шторы, и там же на подоконнике жил любимый с детства кактус. Во всю противоположную стену было литое, от потолка до пола зеркало. Именно оно впитывало все мои эмоции, всплески… оно видело, как текла, неустанно избивая меня, жизнь.
Я не была капризной, редко что-либо просила,
Влюбилась я, пожалуй, слишком рано, в шестнадцать лет. Безумно, душераздирающе, сладко. Я постоянно витала в облаках, все мои мысли были лишь о нем, сердце занял тоже он. Он был моей второй половинкой, моей частью, моим дополнением… По крайней мере, мне так казалось. Мой идеал был старше меня на два года. Красивый статный парень: высокий, черноволосый, кареглазый, коренастый, с модельной стрижкой, всегда носивший наутюженные рубашки, дизайнерские джинсы, дорогие туфли и часы на руке и имевший отличную машину. А что еще надо было шестнадцатилетней дурочке??? Ну вот, влипла я тогда капитально, забыла обо всем.
…
Познакомились мы в школе — он был старшим братом моего одноклассника — вечером перед началом летних каникул, когда я успешно закончила год, лучшая в классе танцев, и не худшая в обычной учебе. Я долго думала, стоит ли мне идти туда, но Мира, с которой мы были тогда подругами, потащила меня почти насильно.
— Эй, да сколько можно? Танцы, дом, книга, музыка, танцы, школа, мама, магазины, снова танцы. Ты жить-то вообще собираешься? А в зеркало давно смотрелась? Такая, как ты, должна стать звездой вечера, а не домоседкой в тапочках с пингвинчиками!
— Не трогай мои любимые тапки! — фыркнула я в ответ на ее нравоучения.
В конце концов, я пошла с ней на этот вечер, только чтобы подруга отцепилась. Ах, если бы я знала тогда, как круто он изменит мою жизнь…
Я надела короткое черное платье без бретелек, черные босоножки на тонкой шпильке с застежкой на лодыжке. Волосы были распущены, крупными локонами лежа на плечах. В руках маленький клатч, в ушах небольшие гвоздики с черными бриллиантами, на шее тонкая цепочка из белого золота. Мои ногти, не короткие, но и не слишком длинные, были неизменного красного цвета. Легкий макияж — подкрашенные реснички и маленькие игривые стрелочки в уголках глаз, слегка выделенные скулы — делали лицо выразительнее и взрослее. Прозрачный блеск на губах, из-за которого они смотрелись сочнее и слаще, завершал образ.
Я осматривала танцпол и откровенно скучала. Ничего не цепляло, не влекло. Единственной радостью было то, что музыка звучала отличная. Повесив клатч на тонкой цепочке через плечо, я пошла танцевать… Подруга куда-то пропала вместе со своим ненаглядным, и зачем, спрашивается, она притащила меня сюда???
Я вышла на площадку, выбрав место недалеко от стенки с зеркалами, и стала медленно вливаться в танец, сливаться с музыкой, словно впитывая мотив в кровь, в вены. Я прикрыла глаза, отдавшись мелодии, как страстному любовнику, доверилась, отпуская мысли и переживания… Так я всегда делала дома, в своей комнате перед зеркалом. Включала музыку и впитывала каждый бит, каждый отголосок инструментов, каждый звук и ноту… я начинала телом вторить ей.