Чтение онлайн

– Однако это не помешало ему жениться па ней.

– Как?…

Лицо у Кондояниса задергалось от смеха, но он не издал ни звука. Он всегда смеялся беззвучно, сжав губы.

– Я сам чуть не лопнул со смеху, – сказал Малони. – Только Лихтенфельд мог жениться на подобной женщине. Когда я с ними заговорил, они сказали, что уезжают в свадебное путешествие в Афины. Было над чем посмеяться. Но есть основание и для тревоги: эта Дитрих, ныне баронесса Лихтенфельд, спросила меня между прочим, не встречал ли я здесь вас.

– А вы что ответили?

– Конечно,

сказал, что нет.

– Да… – Голос Кондояниса прозвучал холодно. – Ну и что же?

– Ничего, – быстро ответил итальянец. – Но я невольно связываю ее вопрос с этими типами, что сейчас следуют за нами.

– Значит, гестапо хочет воспрепятствовать моей сделке с «Никотианой»?

– Или выжать из вас деньжонок.

– Но откуда они узнали о моих переговорах с «Никотианой»?

– Не будьте наивны, – проговорил Малони. – У них свои агенты в каждой болгарской фирме.

Кондоянис вытер вспотевший лоб. Малони, которого он считал своим человеком, внезапно вызвал у него страшное подозрение. Прошлое итальянца никому не было известно, а злые языки твердили, что его не раз изобличали в жульничестве во время игры в покер. Трудно было допустить, что слух о сделке дошел до гестапо через болгар. Борис был заинтересован в том, чтобы вести переговоры в полной тайне. И наконец, Кондояниса поразило, что немецкие агенты появились как раз в тот день и час, когда предстояло подписание договора. Грек неожиданно осознал все вероломство Малони. Понимая, что все потеряно, он успел шепнуть нотариусу:

– Если меня арестуют, немедленно телеграфируйте моему брату в Афины.

Все трое дошли до угла узкой и крутой улицы, ведущей к верхней части города. В это время немецкая машина ускорила ход, обогнала их и остановилась в десятке метров перед ними. Из машины вылез альбинос. Он отвернул лацкан своего пиджака, под которым был какой-то значок, затем указал на открытую дверцу машины и грубо скомандовал:

– Einsteigen! [62]

– Что? Какое вы имеете право? – попытался протестовать Кондоянис.

– Sofort! [63] – повторил альбинос.

Пальцы его точно клещами сжали греку плечо, и он втолкнул Кондояниса в машину. Кондоянис злобно взглянул на итальянца и прошипел по-гречески:

– Подлец! Мерзкий пес!

В гостинице для болгарских офицеров Борис и Костов занимали одну комнату. У них были документы, в которых командованию болгарского корпуса предписывалось оказывать им содействие, словно они разъезжали с какой-то тайной, общественно полезной целью и, чтобы достичь ее, нужна была помощь и болгарской армии. Впрочем, подобными документами располагали все крупные спекулянты, передвигавшиеся по Беломорыо. Это позволило эксперту немедленно связаться по телефону

с Ириной и сообщить ей о внезапной болезни Бориса.

– Должно быть, малярия, – сказала она. – Мне необходимо приехать?

– Пока нет, – ответил Костов. – Сейчас пойду за врачом. Если состояние больного ухудшится, позвоню вам опять. Но имейте в виду, что путешествие теперь грозит неприятностями.

– Это не имеет значения. Я обязана приехать.

Костову показалось, что в ее голосе прозвучала ирония.

– Как здоровье Аликс? – спросил эксперт.

– Все так же, но мы нашли новые лекарства.

– Очень вам благодарен… А настроение вообще?

– Довольно смутное, особенно среди военных.

Телефонная связь неожиданно прервалась, и Костов положил трубку. Он разговаривал из комнаты коменданта гостиницы – мобилизованного подпоручика запаса, который в это время закусывал хлебом и сыром.

– Я бы не советовал госпоже ехать сюда, – сказал подпоручик.

– Почему?

– Потому что ездить уже опасно. Вчера греческие партизаны совершили нападение па станцию Порой, и поезд пришел изрешеченный пулями. Два солдата и офицер из охраны поезда убиты.

– Госпожа может приехать в легковом автомобиле.

– И это опасно. На шоссе в горах могут разгореться бои между нашими и немецкими частями. А здесь положение особенно скверное.

Подпоручик, краснощекий молодой человек, с удовольствием уплетал сыр, и тревога не портила ему аппетита.

– Я ничего не знаю о последних событиях, – сказал Костов.

– Но могу взять в толк, как вы отважились приехать в Салоники, – продолжал подпоручик. – Если нас и завтра не выведут отсюда, будет одно из двух: нас или возьмут в плен немцы, или перережут греки.

Отправив в рот кусок сыра, подпоручик добавил с возмущением:

– Трудно представить более глупое командование.

– Почему? – спросил эксперт, пораженный развязностью, с какой подпоручик критиковал свое начальство.

– Потому, что я вчера был в Неа-Плайа и своими глазами видел, как солдаты выбросили в море несколько тонн сахара… а потом полили бензином семьсот противотанковых снарядов и взорвали их. Пустяки, а? Один такой снаряд обходится в пятьдесят тысяч левов! А ведь все это удалось бы вывезти вовремя, если бы в головах у наших министров и начальников вместо соломы были мозги.

– События развиваются слишком быстро, – сдержанно заметил эксперт.

– Быстро, говорите? Мы вот уже два месяца видим, как у нас в тылу немцы роют окопы рядом с шоссе. А теперь в штабе скулят, что, мол, трудно вывозить артиллерию по здешним козьим тропам. Хотите закусить?

– Нет, спасибо. Где мне найти врача?

Подпоручик отрезал себе еще ломоть сыра.

– Есть тут один в лазарете интендантства, только больно упрям.

– Я привозу его на машине.

– Это ваша машина?