Сыщик-убийца
Шрифт:
Тщательно сложив бумажку и положив ее в карман, Граншан принялся за работу.
Несчастную Берту отвезли в госпиталь Святого Антуана.
Дежурный доктор убедился, что у нее ничего не сломано. Оставалось только опасаться сильного потрясения, а относительно этого нельзя было ничего узнать до окончания обморока.
Сквозь сжатые губы ей влили в рот несколько капель лекарства,
По прошествии получаса Берта сделала слабое движение, затем приподнялась и, открыв глаза, бросила вокруг испуганный взгляд, потом глаза ее снова закрылись, и она упала на подушку.
Доктор взял ее руку и тихо заговорил.
Она снова открыла глаза, ее губы зашевелились, видно было, что она хотела что-то сказать, но только кровавая пена показалась на ее губах.
— Я боюсь внутреннего кровоизлияния, — сказал доктор стоявшим около него двум студентам. — Бедная девушка очень больна…
Но оставим на время Берту и возвратимся к другим героям нашего рассказа.
Мы видели, как был испуган Тефер при рассказе Пьера Лорио начальнику полиции.
Он испугался, что дядя доктора Этьена подозревает истину, но скоро успокоился.
Кучер только делал логические выводы, но было очевидно, что не знал ничего.
К Теферу вернулось его хладнокровие, и он задрожал от радости, когда начальник полиции поручил ему следствие.
«Отлично, — думал Тефер, потирая руки с циничной улыбкой, — они могут надеяться, что розыски будут произведены самым тщательным образом… Точно так же, как относительно фальшивомонетчиков Дюбье и Термонда. Но надо сделать вид, что я работаю усердно и заслуживаю всяких похвал».
Затем он позвал двух агентов, которые по большей части работали под его надзором. Они помогали при аресте Рене Мулена и наблюдали за домом, где жила вдова казненного. Их звали Леблонд и Банкаль.
Инспектор объяснил им, в чем дело, и наметил их действия.
— Фиакр был взят на Восточной улице в десять часов, — сказал он, — и найден в половине первого на набережной Рапе. Он должен был проехать большой путь по глинистой дороге. Люди, укравшие его, кажутся мне очень ловкими и, по всей вероятности, они отвели фиакр на эту набережную единственно для того, чтобы сбить с толку следствие, если оно будет производиться.
По моему мнению, — продолжал Тефер, — следы фиакра надо искать на Монмартре или в Бельвиле. Вам, Леблонд, я поручаю осмотреть Бельвиль, а вам, Банкаль, — Монмартр.
— Глинистая почва есть также на Шамонских холмах, — заметил Леблонд.
— Я включаю их в Бельвиль, — сказал Тефер.
— Точно так же, как за кладбищем Пер-Лашез, до Баньоле, — сказал Банкаль.
— Я беру эту часть на себя… Если же вы не найдете следов там, я направлю вас
— Слушаем, господин Тефер. Когда прикажете начать поиски?
— Сегодня же, и будьте как можно деятельнее. Каждый день вы будете подавать мне донесения, и я буду присоединять их к моим.
— Кто правил экипажем? — спросил Банкаль.
— В нем были двое. То есть, по всей вероятности, один сидел на козлах, а другой внутри, в обществе женщины.
— Молодой?
— Неизвестно.
— А наружность мужчин?
— Точно так же.
— Но, в таком случае, — вскричал Лебланд с гримасой, — найти их почти так же легко, как иголку в стоге сена.
— Это и мое мнение!… — повторил Банкаль.
— И мое, — сказал Тефер. — Но что делать? Так приказано… Впрочем, случай может нам помочь, и я рассчитываю на вас.
— Мы сделаем все, что можем.
Агенты разошлись.
Направив их, Тефер был уверен в неуспехе.
Истина могла быть открыта только с одной стороны, и эту сторону он оставил себе, решив исключить всякие неожиданности.
Тефер вернулся домой и решил завтра отправиться в окрестности Баньоле, — конечно, переодетым.
Ему необходимо было производить свои розыски в величайшей тайне, так как, несмотря на должность инспектора, он мог быть под надзором какого-нибудь неизвестного агента, находившегося в прямых сношениях с начальником полиции.
Пробыв у себя не более часа, он загримировался и оделся в костюм грузчика, который был на нем во время его первого свидания с Дюбье и Термондом в трактире «Две бутылки», и бросился на поиски Жана Жеди.
Тефер отлично знал все любимые места мошенников, которые, когда у них карманы полны, отправляются туда прокутить ворованные деньги.
Он отправился в эти трущобы, говоря себе, что, за отсутствием Жана Жеди, может найти кого-нибудь, кто наведет его на след.
Он не ошибся.
Один вор, только что вышедший из тюрьмы, сказал ему, что Жан Жеди был посажен туда на неделю и выпущен месяц назад.
Полицейский немедленно отправился в контору тюрьмы, показал свою карту и потребовал точного описания наружности Жана Жеди и адрес его последней квартиры.
Тефер отправился на улицу Винегрие и нашел привратника, сидевшего на пороге своей комнаты.
Он хриплым голосом, отлично подходившим к его костюму, спросил, живет ли тут Жан Жеди.
Услышав имя своего бывшего жильца, привратник насмешливо поглядел на спрашивавшего.
— А! Так вы знаете эту птицу?
Было очевидно, что Жан Жеди не пользовался хорошей репутацией.
Чтобы добиться полезных сведений, надо было ловко взяться за дело. Поэтому полицейский ответил:
— Нет, я его не знаю и очень рад, так как он, кажется, порядочная дрянь!
— Даже хуже!