Чтение онлайн

Над столами слышался смех и дружный перестук глиняных чаш. Горы маисовых лепешек, вареных в молоке кукурузных початков, тонких ломтей соленого мяса лам и фаршированных сладким перцем морских свинок закрывали пирующих. Акхан шел по широким галереям и бесчисленным дворам, заставленным низкими столами. Везде при его приближении поднимался приветственный рев. Благородные атлан вскакивали с ярких циновок и табуретов, стучали рукоятками нефритовых ножей по золотым блюдам, выкрикивали хвалу Принцу Победителю.

Прикладывая сжатые руки к груди и улыбаясь уголками рта, акалель отвечал на приветствия. Он давно привык к восторгу

и уже не придавал ему такого значения, как в первые годы своей службы. Усталость и разочарование поселились в нем, точно сердце оглохло и подернулось пеплом.

Стайка синих жрецов семенила впереди командующего, показывая ему путь в центральный двор, где он должен был занять свое почетное место. По пятам поспевала «охрана» — его лучшие офицеры, которым принц хотел дать возможность попировать среди наиболее высоких гостей: вряд ли дома, в Атлан, они когда-нибудь удостоятся чести воссесть за одну трапезу с «бессмертными тенями богов», а сегодня в Шибальбе его ребята это заслужили.

Заняв свое место на золоченом табурете за самым высоким столом, принц едва прикоснулся к пенистому ячменному пиву. От еды его все еще мутило.

— Акалель, — услышал он робкий голос справа, — что это красное?

— Черепаховый суп с помидорами в филистинском винном соусе, — с улыбкой ответил он на вопрос молодого адъютанта, примостившегося у его ног. Лицо юноши от уха до подбородка пересекал свежий шрам, на который недавно наложили шов. Этот парень, несмотря на свою восторженность и робость, сумел организовать отпор козьим колесницам в арьергарде. Акхан сразу отметил его и пожелал иметь при себе. — Ешь, Кавик, больше тебе такого увидеть не придется, — подбодрил он калеля.

Взгляд Акхана задержался на правой галерее, огибавшей двор. По ней за спинами пирующих к нему продвигался Тикаль, только что отошедший от стола великого жреца.

— Халач Виник велел передать досточтимому Принцу Победителю, — жрец склонился перед Акханом, — что тени богов Шибальбы просят его ненадолго посетить пир помогавших нам тольтекских родов за городом.

Брови акалеля изумленно поехали вверх.

— Чтоб тем самым подтвердить приверженность великого города данному обещанию и скрепить новый союз, — не обращая внимания на реакцию принца, продолжал Тикаль.

Малыш Кавик наблюдал, как опущенная под стол рука акалеля мнет тонкую золотую чашу. Еще никто никогда в жизни не наносил командующему такого оскорбления. Он, благородный принц Атлан, должен отправиться к этим животным и сесть с ними за один стол! Акхан молчал, сосредоточенно глядя перед собой. Наконец он поднял голову и впился глазами в невозмутимое лицо Халач Виника, восседавшего на другом конце двора. Как бы в подтверждение слов Тикаля верховный жрец все время кивал головой. Что ж, достойная месть! Акхан хорошо это понимал. Он не прикоснулся к ритуальной пище, не ответил на вопросы, не взял подаренной кои… Тогда старик сделал вид, что ничего не замечает. Теперь пришло время расплачиваться за упрямство. Не выполнить приказания великого жреца он не может.

Сидевшие вокруг акалеля офицеры молча смотрели на него, не смея проглотить набитую в рот пищу.

— Идемте. — Принц встал. — Не все. — Он жестом остановил охрану. — Троих хватит. Развлекайтесь, я не задержусь.

Акхан вышел так стремительно, что его плащ, задев о край стола, опрокинул вино и фрукты,

но принц даже не обернулся на грохот.

На улицах Шибальбы было не протолкнуться. Впервые за долгие месяцы осады люди без страха вываливали из домов, перегораживали проходы деревянными скамьями, уставленными яствами, вывешивали из окон пестрые ковры и протягивали от крыши к крыше цветочные гирлянды. Пучки многоцветных перьев колыхались на ветру. Хозяйки выносили из дверей плошки с маслом, заранее готовясь к вечеру. Повсюду дымили костры, над которыми поджаривались подвешенные на крючках кишки лам, начиненные рубленым мясом и овощами.

Как и во дворце, на улицах города Принца Победителя встречал восторженный гул. Жители Шибальбы бежали за его конем, расталкивали друг друга, подпрыгивали и кричали. Акхан лишь слегка поднимал к шлему руку. Он все еще не мог прийти в себя от нанесенного оскорбления и сейчас ненавидел этот ликующий город едва ли не так же сильно, как самого Халач Виника.

Небольшой эскорт принца миновал дамбу с опущенным мостом, затем предместья с тесными домиками из не облицованного камнем кирпича-сырца. Наконец тяжелые, окованные орихалком ворота распахнулись перед ним.

Разграбленные лагеря тольтеков плотным безмолвным кольцом огибали великий город. Зато за ними, чуть в отдалении шумело и пило его войско. Там, над сплошной стеной холщовых палаток, вились серые дымы, раздавались нестройный гул голосов, музыка и хриплое пение. Лошади попытались было свернуть туда, но всадники с досадой сдержали их и пустили легким шагом вперед. К северу, на расстоянии пяти полетов стрелы от города располагались хорошо укрепленные рвами лагеря тольтекских родов-изменников. В них тоже праздновали победу.

Торжественная процессия тольтекских военачальников встретила принца на подъезде и, взяв под уздцы коня, с гордостью провела мимо торчавших в насыпи пик с насаженными на них головами убитых врагов. Акхан внимательно оглядывался кругом. Веселье было в самом разгаре. Упившиеся кактусовой водкой тольтеки шатались между своими палатками, сбивались в кучи, смеялись, плясали, горланили песни и жарили на угольях длинные полоски мяса. «Бери их сейчас голыми руками», — раздраженно подумал принц.

Процессия остановилась у пестрого шатра чудовищных размеров, растянутого на двенадцати столбах. Принц слез с лошади и знаком остановил своих офицеров, хотевших было последовать за ним. Он считал себя не вправе подвергать их такому унижению.

— Останьтесь здесь, — бросил акалель. — Я скоро буду.

Ему показалось, что сопровождавшие издали вздох облегчения. Акхан ободряюще улыбнулся им и скрылся за пологом.

Душный перегар, смешанный с запахом давно стоявшей еды и тяжелым дыханием множества людей, ударил принцу в лицо. Рассеянный свет проникал через широкое отверстие в потолке. Акхан осмотрелся. Ели тольтеки сидя на пестрых шерстяных циновках, разостланных вдоль стен. Центральное пространство было свободно, в нем, сменяя друг друга, возникали музыканты с костяными флейтами, сновали голые тела рабов, разносивших блюда. В самой середине была сделана небольшая квадратная насыпь, видная со всех точек шатра. Она почему-то была залита кровью. Два воина только что оттащили от нее что-то завернутое в тростниковую циновку. Вероятно, здесь была принесена благодарственная жертва.