Чтение онлайн

Община? Но вопросы нравственности не могут решаться большинством голосов.

Уполномоченный? Как ни печально, именно он — коммунист и атеист, он один оказывается судьей о "доброй христианской нравственности". И судит.

Шапоренко находился под следствием по делу о производстве самогона. При обыске у него изъяли 200 литров самогона. Рахимову это был известно. Тем не менее, он требовал, чтобы Бущанова сдала дела. Кому? Шапоренко!

С Шапоренко Рахимову было легко работать. Без конфликтов. Рахимов может в глаза назвать Шапоренко вором. Шапоренко снесет и будет заискивающе ловить взгляд Рахимова. Шапоренко заранее на все согласен. Естественно, что вопрос о "доброй христианской нравственности" Рахимов решает соответственно своим критериям и симпатиям.

С точки зрения Рахимова, представителем "доброй

христианской нравственности" является… конечно, Шапоренко. Как и с точки зрения Иудеев самым сознательным из апостолов был, конечно же… Иуда!

Уполномоченный Рахимов решил "освежить" состав "двадцатки", собранной с его ведома и согласия в начале 1974 года. В конце того же года он исключил девять членов "двадцатки", среди которых оказались: герой революции и гражданской войны, инвалид Отечественной войны, рядовой участник группы, отправленной по личному указанию Ленина арестовать Керенского, участник нескольких съездов Компартии. То ли это была непродуманность, то ли слишком глубокое пренебрежение к верующим помешало Рахимову принять всерьез эти заслуги. Взамен этих лиц он вписал в двадцатку 13 человек без ведома членов "двадцатки". Так началось противостояние уполномоченного и двадцатки, закончившееся сокрушительной победой Рахимова. "Двадцатка" писала жалобы на незаконные действия Рахимова во все возможные органы власти — административные и правоохранительные.

Органы молчали. Только Президиум Верховного Совета СССР уведомлял неукоснительно о получении жалобы. За уведомлением ничего не следовало.

Жалоба членов "двадцатки" в Президиум ВС СССР от 10 мая 1974 года.

"Уполномоченный по делам религий Рахимов… грубо нарушил Постановление 1929 года.

1. Тайно от церковной общины ввел в "двадцатку"13 человек.

2. Незаконно вывел из состава "двадцатки" девять человек без их на то согласия".

Жалоба от исполоргана Президиуму ВС СССР 6 мая 1974 года.

"В марте 1974 года после длительной беседы с Рахимовым с ведома и личного согласия Рахимова, официально данного председателю исполоргана Бущановой, подписали договор с Горисполкомом 10 новых членов "двадцатки". Теперь Рахимов заявляет, что он и горисполком не признают этот договор. Правильнее сказать, не признают членами "двадцатки"людей, подписавших этот договор. Необходимо учесть, что эти люди являются участниками Гражданской и Великой Отечественной войны, имеют контузии, ранения и правительственные награды за военную и трудовую доблесть. Они избирались депутатами в центральные местные органы Советской власти. При таких знаках доверия и отличия нельзя оправдать попытки горисполкома и Рахимова выбросить их из состава "двадцатки". Кроме того, эти люди — постоянные прихожане храма, пользующиеся заслуженным уважением всех верующих общины". Прилагаются 120 подписей.

Заявление Рахимову от 15 июля 1974 года.

"6 мая 1974 года вы пытались создать фиктивную "двадцатку". Только жалоба исполоргана, а также 400 верующих, собравшихся 13 мая заявить свой протест на Ваши преступные действия, помешала Вам осуществить намерения" [137] . Приложено 15 подписей.

30 августа 1974 года Рахимов передал исполоргану Ферганского храма собственноручно им составленный список дополнительных членов "двадцатки" для внесения в договор. Лица, вписанные Рахимовым, в исполорган не обращались, заявлений о своем желании вступить в двадцатку религиозной общине не предоставили. Это те же самые лица, из числа которых Рахимов пытался создать фиктивную "двадцатку" 6 мая 1974 года.

11 сентября 1974 года Абдуназарова ответила Бущановой: "Горисполком примет за основу договор 1974 года и включит дополнительно 7 человек из числа сторонников Зинченко" [138] .

18 сентября 1974 года Абдуназарова отказалась от предыдущего обещания и заявила: "В "двадцатку" введем кого нам надо" [139] .

Для

разрешения конфликта верующие предложили Рахимову на выбор три конструктивных решения:

1. Подписать договор от марта 1974 года, имеющийся в горисполкоме. Препятствие — Рахимов недоволен составом "двадцатки".

2. Принять имеющиеся заявления о вступлении в "двадцатку" в полном составе. Их около ста. Препятствием служит возражение Рахимова. Мол, хотя такое решение и основано на законе, но на практике число членов "двадцатки" ограничивается…

3. Если в "двадцатку" нельзя принять всех желающих, пусть народ сам выберет на общем собрании из числа подавших заявления тех лиц, которых считает наиболее достойными и которые будут выражать волю всего прихода. Это гарантирует демократичность "двадцатки". Рахимов возражает против этого варианта. Он говорит, что выборы "двадцатки" незаконны [140] .

"Соглашаясь с ним в принципе, мы отвечаем, что назначение "двадцатки"Рахимовым еще более незаконно" [141] .

По поводу "незаконности выборов" в "двадцатку" следует пояснить, что Постановление ВЦИК от 8 апреля 1929 года об этом молчит: не запрещает и не разрешает. Циркулярная форма: "Типовой устав религиозного общества" в статье 4 гласит: "Зачисление в члены общества производится общими собраниями членов общества, открытым голосованием, простым большинством голосов" [142] .

Ст. 5 гласит: "Выбытие из членов общества производится или по личному заявлению выбывающего или по постановлению 2/3 наличного состава числа членов общества по спискам" [143] . Третье возражение Рахимова на законе не основано.

Совершенно очевидно, что позиция местной власти не оправдана ни законом, ни здравым смыслом.

Определяя законом порядок избрания и функции исполоргана, государство тем самым обеспечивает за ним правовое положение. Это значит, что правильно избранный испол орган пользуется защитой закона, если функционирует в пределах предоставленных ему прав.

"Постановили:

большинством голосов в испол орган были избраны:

1. Бущанова Е. Д. — 16 голосов;

2. Сапрыкина Н. Л. — 11 голосов;

3. Галай М. А. — 12 голосов;

в ревизионную комиссию избраны:

1. Кислицын Г. П. — 15 голосов;

2. Никифорова Н. П. — 15 голосов;

3. Качурина М. В. — 15 голосов.

В собрании присутствовал уполомоченный Рахимов" [144] .

"30 января 1974 года Рахимов принял протокол, не сделав отводов и возражений" [145] .