Свои
Шрифт:
— Ладно, — ответил Чекист Старику. — Но если живым останусь, вернусь. Я ведь не женат, а ты мне очень нравишься, очень, — сказал Чекист Анне.
И наступило молчание.
— Чего молчишь? Ответь ему! — потребовал Старик.
Анна смотрела то на Старика, то на Чекиста и вдруг заплакала…
Снайпер, Чекист и Политрук вышли ночью. Чекист нес пулемет. Политрук — немецкий автомат. Снайпер шел с карабином.
Днем они лежали на лесистой
— Может, перехватим? — предложил Политрук.
— Не надо, — ответил Снайпер. — Я по финской знаю: кого ранили с полным желудком, никто не выживал.
Старик подошел к ним незаметно. Разморенные осенним теплым солнцем Снайпер и Политрук спали. Старик ткнул сапогом сына и тут же завалился, Чекист подсек его сзади.
— Я тебя заметил, когда ты еще начал подниматься. Тяжело дышишь. Одышка? — спросил Чекист.
— Хотел бы я посмотреть, как ты будешь дышать в мои годы, — ответил Старик.
— Я до таких лет не доживу.
Старик достал карманные часы.
— Служба в церкви назначена на двенадцать. Ехать им от райцентра около часа. Жениху надо переодеться, то да се, еще час кинем. Значит, должны в эти десять минут появиться…
Полицейские ехали на трех линейках.
— Шестеро, — произвел подсчеты Политрук.
— Семеро, — поправил его Снайпер, осматривая приближающихся полицейских в половинку бинокля. — Ручной пулемет на задней линейке.
— Возьми мою, почти автомат, — предложил Старик.
— Ненадежна. Еще заклинит. С трехлинейкой привычнее, — Снайпер через половинку бинокля увидел у одного из полицейских снайперскую винтовку. — У них снайпер. На первой слева. Его надо убирать первым.
— Первым Полицмейстера, — сказал Старик.
— Снайпер — снайпера, я — Полицмейстера, — сказал Чекист.
— Я по передней лошади, ты по задней, — Старик кивнул в сторону Политрука. — Чтобы ни вперед не смогли уйти, ни развернуться.
— Лошадей жалко.
— Жалко у пчелки в жопке.
Снайпер выстрелил первым, и полицейский со снайперской винтовкой вывалился из линейки.
Чекист из пулемета свалил рядом сидящего, но Полицмейстер выпрыгнул и залег.
Бились в оглоблях подстреленные лошади. С задней линейки еще не прицельно ударил ручной пулемет. Полицмейстер стрелял из автомата короткими очередями. Из семерых полицейских отстреливались трое.
Снайпер заставил замолчать еще одного. В пулеметной дуэли выиграл Чекист, и полицейский с ручным пулеметом умолк, а Полицмейстер вдруг вскочил и, петляя, побежал к кромке леса.
Политрук пытался достать его длинной очередью из автомата.
— Ушел. Береги патроны, —
— Я попробую его догнать, — предложил Политрук.
— Подстрелит, — сказал Старик. — Теперь не ты, а он будет в засаде.
— В деревне стрельбу услыхали? — спросил Чекист у Старика.
— Услыхали. Но сюда не сунутся. Будут ждать, чтобы не схлопотать пулю от своих или чужих.
— Через сколько времени Полицмейстер доберется до деревни?
— Бегом минут за двадцать. Потом будет присматриваться и выжидать, нет ли засады в деревне. Он умный. Успеем уйти спокойно.
— Могут по телефону позвонить в райцентр немцам?
— Не могут. Здесь в округе километров на пятнадцать ни в одной деревне нет телефона.
Они собирали трофеи. Ручной пулемет, карабины, гранаты. Снайпер осматривал снайперскую винтовку, регулировал оптику.
Снимали с убитых полицейских кобуры с револьверами, ремни, портупеи. Сбросили солдатские ботинки и надели сапоги полицейских.
Потом они шли лесом, по ручью, через болото. На краю болота залегли в копне сена.
Старик достал из тряпицы уже нарезанное ломтиками присоленное сало, хлеб, лук. И все стали есть, как после тяжелой работы.
— Упустили. Теперь он начнет охоту, — Старик вздохнул.
— Вы же от него узнали про свадьбу? Если он умный, то просчитает и этот вариант, и на вас начнется охота тоже, — сказал Чекист.
— Кончилась дележка на вас и на нас, — оборвал Старик. — Давайте думать. Он быстрый.
— Мы можем не возвращаться, — ответил Чекист. — Оружие есть. Можем идти дальше.
— Солнце сильное. К морозам. По приметам, скоро ударят. А вам долго идти придется. Надо одежонку под зиму. Я кое-чего приготовил. Уйдете в следующую ночь.
Ночью снова в бане встретились Снайпер и Катерина. Поспешно раздевались.
— Холодно, — сказала Катерина.
— Я тулуп припас.
Катерина завернулась в тулуп.
— Хорошо, тепло, — сказала она. — Я тепло люблю. Уже два одеяла выстегала. У нас родственник есть в райцентре. Он говорит, можно тебе документы выправить.
— Надо подумать, — ответил Снайпер.
— Я уже подумала. За зиму на сруб напилим, а летом построимся.
— Построимся, построимся, — обещал Снайпер, пытаясь пристроиться так, чтобы и самому укрыться тулупом.
— Честное слово? — спросила Катерина.
— Честное, честное, — обещал Снайпер в нетерпении.
Ужинали в доме. На всякий случай была открыта крышка подпола и приставлена лестница, чтобы мгновенно забраться на чердак.