Чтение онлайн

обнажив плечо. Широко распахнув глаза, уставилась на синяк, затем осторожно

прикоснулась пальцами, вопросительно глянув мне в лицо: мол, как могло такое

случиться?

– Вс равно не поймшь. Есть у нас ненормальная соседка, русского языка не

понимает...

– Русь?- внезапно дрнулась Среда.

– Представь себе,- я свободной рукой похлопал себя по груди.- Я русский, и зовут

меня Михаил. А там, на острове моя землячка, у которой крыша дала течь.

67

–

Русь?- повторила Среда со странной интонацией, и мягко протянула:- Мисааль?

– Ну, если тебе так удобно, пусть будет Мисааль. Значит, ты знаешь или слышала

про Русь... Уже тпленько: летописные времена, это не античные. Хотя, если по правде,

какая собственно разница.

Среда произнесла длинное напевное предложение, в котором гласные были

растянуты, а согласные точно обкусаны. Отдалнно напоминает финскую речь, вернее,

прибалтийскую.

– Хорошо бы то же самое, но по-русски.

– Русь, - повторила Среда, вздохнув.

– Вс ясно, что ничего не ясно. Ладно, девонька, побрели домой, пока ещ видно

тропу.

Дома меня дожидались уже готовая баня и отменный ужин. Его аппетитные запахи

гуляли по двору. Вдохнул - и, что называется, едва слюнками не захлебнулся. Но Среда

потянула меня в баню.

Из истории мы знаем, что в старину наши предки рожали в основном в бане. В этом

был не только физиологический аспект: расслабленность женского организма, ребнок

выходил из чрева в аналогичную среду - температура, влажность,- что, естественно, не

травмировало его слабенькие мозги. Был, видимо, и некий духовный смысл: выход в

Большой Мир через баню, через омовение Водой. Своеобразное крещение предков,

которое христиане слямзили (не секрет, что вся религия, вся мифология христианства -

чистейший плагиат), и свели к убогому обряду макания в купель...

К чему это я? К тому, что на исходе последнего дня сентября в неведомом веке в

бане родилось Большое Чувство!

Я прожжнный в прошлом бабник, гинеколог-акушер и отчасти циник, искушнный в

сотнях способов, вариантов, поз, был сражен, убит, раздавлен и... возрождн. Такой

трепетной страсти, такой ласки и нежности... я просто не представлял, что они могут быть

такими... дивно-всепоглощающими...

Позднее понял: я окунулся и пропитался до самой последней клеточки тела

Чистейшим Первозданным Чувством. Таким же чистым, как вода в реках, как воздух, не

ведавшие "прелестей" техногенной цивилизации. Там, в мом времени, даже чистое

чувство, подлинная любовь несли в себе свою таблицу Менделеева - загрязнения

на

генетическом и духовно-нравственном уровне. Здесь же сама Природа, Богиня богинь,

приняла роды и благословила нас.

Когда-то я думал - и был тврдо убеждн,- что испытал все вехи счастья. Здесь, в

бане, с грустинкой констатировал: то были слабые потуги, имитация, Настоящее

подлинное Счастье я вкусил сейчас...

Потом мыли мы друг друга, и души наши растворялись в нежности. И не

существовали в эти часы девочка 15 лет из неизвестного рода-племени, и, по сути, мужик

35 лет, славянского происхождения-были только Мужчина и Женщина. Дети Природы,

благословлнные ею на союз, на слияние.

Уже ближе к полуночи мы уничтожили ещ теплый ужин (спасибо Слонику!), затем

Среда, лаская любящим взглядом, втрла мазь в мо больное плечо.

И легли мы в одну постель.

И состыковались две половинки, и слиплись, и стало одно целое.

И было оно божественно прекрасным.

17. Опять супостатка

Мы проснулись с первыми лучами, и ещ долго с упоением любились.

Потом в четыре руки затопили Слоника, сделали завтрак. Балуясь, как дети, с

наслаждением кормили друг друга с рук, из губ в губы.

У меня - да и у Среды, думаю, тоже, - было ощущение, что теперь наши

дыхательные и кровеносные сосуды соединились в одну "магистраль", и если один

исчезнет, то второй, с грубо разорванной системой не выживет.

Подумав, тотчас сплюнул через плечо, и постучал по дереву.

68

– Чур, меня, - смеясь, произнесла Среда, и, копируя, тоже постучала по дереву.

Из е ночного страстного лепета, я понял только, что Среда общалась с руссами и

перехватила несколько русских слов: они резко выделялись в е напевной, в растяжку,

родной речи. Самым понятным было слово:

– Любый.

Не сговариваясь, интуитивно, мы общение превратили в приятные уроки по

изучению языков: что видели глаза, чего касались руки, на что ступали ноги, мы

называли каждый на свом языке, старательно повторяли. Поразительно: как дети,

схватывали на лету. Правда, не всегда правильно произносили слово, не соблюдали

ударения, поэтому со стороны, слушая нас, можно было обхохотаться.

Нам, разумеется, это нисколько не мешало, ибо, в основном мы общались глазами,

понимали с полувзгляда.

Где-то ближе к обеду мы несколько утомились друг от друга, интуитивно пришли к