Чтение онлайн

Теперь у нас полно времени.

Мама не была хирургом, но скальпель держать умела. А зная, где искать, легко нащупала уплотнение под кожей, которое аккуратно вырезала.

Это оказался гладкий металлический цилиндр без какого-либо намека на высокотехнологичную начинку. Но, стоило ему покинуть тело старшего Белова, как тот застонал, приходя в себя. Несмотря на местную анестезию, хирургическое вмешательство даром не прошло.

Мама как раз закончила зашивать порез, когда Белов окончательно очнулся.

Признаться, в этот момент я слегка запаниковала. А вдруг он набросится на нас?

Если антидот не подействовал, и это — просто изощренный план, чтобы выведать, нет ли у нас сообщников?

Хотя, о чем это я, ведь выяснить он мог все гораздо проще, спросив у Тени. А я просто себя накручиваю, потому что не могу поверить в то, что все закончилось вот так…

Нет, не просто. Антидот, который сделала мама, заодно продумав способ его введения в абсолютно защищенный организм; подготовка буквально под носом у врага, отвлечение его внимания — и бой, в котором нас никто не собирался щадить.

Но у нас получилось. План, разработанный буквально на коленке, сработал — и это кажется чем-то совершенно невероятным. Поэтому подспудно я жду подвоха.

Дядя Дима застонал и закрыл лицо руками.

— Что я наделал… — прошептал он.

У меня будто камень с души свалился. Эта короткая фраза будто расставила все по своим местам.

Мы справились. Не без потерь — но справились.

— Дима, это был не ты, — голос мамы прозвучал неожиданно ласково.

Я удивленно посмотрела на нее. А ведь мама любит его. Белов так настойчиво добивался ее, что сумел влюбить… не испытывая к ней никаких чувств. И сейчас, придя в себя, едва ли влюбится с первого взгляда. Бедная мамочка… наверняка Белов захочет расстаться с ней.

— Раиса… — он отнял ладони от лица и тоскливо посмотрел на нее.

— Ты не мог сопротивляться, — продолжили она.

— Ты не представляешь, что было сделано… — совсем тихо ответил Белов.

На лице его отразились вина и отчаяние.

Я не испытывала сочувствия к отцу Константина — в конце концов, он сам вколол себе виласаб, пусть даже не зная, чем это обернется. И, в отличие от мамы, я считала его виноватым. Но столь искреннее раскаяние не могло не тронуть.

Я рассердилась на себя. Нельзя его жалеть! Даша, Тень, невинные жертвы созданных им суперов –это все не исправить простым раскаянием. И мама не имеет права прощать его! Он ведь и ее обманул, воспользовался ей, ее чувствами!..

— Представляю, — возразила она. — И я знаю, ты никогда бы этого не допустил, если бы был в себе.

— Мама! Не оправдывай его! Он же сам вколол себе эту дрянь! Он хотел стать сильнее, или тешил гордыню, или…

— Нет, — перебил меня старший Белов с горечью. — Я не собирался использовать виласаб. Ни на себе, ни на ком-либо другом. Это яд, смертельно опасный, и я собирался уничтожить формулу. Но не успел.

Я уставилась на него изумленно. Все это время я полагала, что он попробовал свое изобретение на себе в угоду собственному тщеславию, не удосужившись рассчитать последствия.

— А если не вы, то кто? — с подозрением уставилась я на него.

— Моя жена, — тихо ответил он, закрывая глаза. — Первая жена. Лара была… замечательной женщиной. Прекрасной женой и матерью. Мне всегда казалось, ее устраивает наша жизнь. И я даже не представлял,

насколько ошибался. Она не унаследовала таланта своего гениального отца, и всю жизнь ассистировала — сначала ему, затем нам двоим. А ей хотелось быть на равных с нами. Поэтому, услышав, что виласаб влияет на мозг, она решила вколоть его себе. В тайне от всех. Она была уверена, что решит проблему с его токсичностью, как только стимулирует свой ум… Но виласаб так не работает. И когда она это поняла, то решила, что я смогу ее спасти. Она знала, что я прекратил работать над виласабом, поскольку счел его бесперспективным. И вколола его мне, в момент, когда я был уязвим. Тогда же она рассказала мне, что рассчитывает, что с помощью препарата — и желания спасти себя — я разработаю противоядие, которое спасет и ее тоже. Но к тому моменту я уже испытал на себе субсидикситат, и виласаб меня… изменил. Жизнь Лары утратила значение, и я перестал искать противоядие, как только убедился, что моей жизни ничего не угрожает. И вместо этого доработал виласаб — так, чтобы принявшие его не могли сопротивляться моей воле.

— Вы позволили вашей жене умереть? — тихо спросила я, едва он умолк.

— Ее нельзя было спасти. Виласаб в чистом организме вызывает нарушения в цепочках ДНК. Организм идет вразнос, нарушается работа всех систем, и поломки нарастают каскадом, — устало произнес он. — Это не исправить, убрав виласаб из организма. Препарат дает толчок, после которого организм разрушается сам. Поэтому я и хотел свернуть его исследования.

— А субсидикситат не мог ее спасти? — мне даже удалось выговорить это непроизносимое слово.

— Он небезопасен даже для здорового организма, — Белов посмотрел на меня печально.

Продолжать необходимости не было. Больного человека препарат просто убьет. И, возможно, Альфа попытался бы спасти жену, существуй такой способ. Не из любви — потому что потерял способность любить. Но из рационального подхода — это позволило бы сохранить лояльность гениального инженера, бывшего отцом его жены.

Гения, который разработал излучатель и мини-генератор.

А затем и парализатор.

Того, кто бросил вызов Альфе, сманив внука на эту борьбу.

И я не нашлась, что сказать. Белов и сам был жертвой. Принять виласаб не было его решением или выбором. Да, он разработал страшную вещь, но хотел уничтожить ее… Тщеславие одной женщины, уставшей быть глупее самых близких своих мужчин, повлекло за собой сотни жертв и разрушенных жизней.

В голове не укладывается.

Но я больше не могу винить его. Я судила о нем предвзято, и за это даже стыдно.

— Раиса. Вызови полицию, — просьба Белова прозвучала неожиданно.

— Что? Зачем? — всполошилась мама, внимательно слушавшая наш с ним разговор.

— Я должен сдаться властям, — он снова прикрыл глаза, поморщившись, как от боли. — Рассказать, что городу больше нечего бояться и… понести наказание.

— Дима, нет, — мама неожиданно ласково провела ладонью по его щеке. — Ты не можешь сесть в тюрьму. Это ничего не искупит. А вот искусственная иммунная система — очень даже искупит. В тюрьме ты не сможешь заниматься исследованиями.

— Раиса, нет никакой искусственной иммунной системы…