Чтение онлайн

Проще ли мне от мысли, что вины отца в произошедшем нет? Не знаю. Все же виласаб — его разработка, пусть он и хотел уничтожить формулу. И я не уверен, что он руководствовался альтруистическими причинами, создавая этот препарат. Но мне не хватало отца, и я рад, он избавлен от воздействия виласаба. И что он — на свободе. Возможно, это эгоистично с моей стороны, и он, совершивший немало преступлений, должен понести за них наказание, но я рад, что Раисе удалось уговорить его не сдаваться полиции.

Пусть даже, глядя на него сейчас, я понимаю, что едва ли когда-нибудь мой отец станет

прежним. В его искуплении вины едва ли найдется время для сына.

Он тоже смотрит на меня — долго и молча. А затем присаживается рядом, осторожно накрывая мою руку своей:

— Прости меня, Костик.

Почему-то я совсем не ожидал, что он будет извиняться.

— Ты ни в чем не виноват, — заметил я, отводя взгляд.

— Это не так. Все, что с нами произошло — это следствие моих ошибок. Я был недостаточно внимательным мужем, слишком увлеченным изобретателем, я не думал о будущем и об опасности, слишком гордый собственным изобретением. Я хотел всего и сразу, думая только о славе, которую принесет моя разработка. И упустил тревожные звоночки, заметив которые, мог все это предотвратить. Ты… тебе пришлось все это разгребать за мной, хотя ты был еще ребенком. Я должен был защищать тебя, а не подвергать смертельной опасности…

— Ты ведь не знал, что это я, — мне стало стыдно от того, что его слова оказались созвучны моим собственным мыслям. — И по-своему берег меня. Ты ведь не стал делать из меня супера.

— Боюсь, это лишь потому, что видел в тебе послушного сына, не нуждавшегося в виласабе, чтобы стать моим последователем, — отец отвел взгляд.

— Я не мог позволить тебе заподозрить во мне Тень, — тускло произнес я. — И теперь для всех я — моральный урод.

Отец чуть печально улыбнулся и сжал мою ладонь:

— Ты слишком к себе строг. Ты никогда не выглядел таким.

Я усмехнулся:

— Не утешай меня. Я-то знаю, какую репутацию себе создавал.

— Значит, создашь себе новую. Ты умеешь нравиться людям, так что это не составит для тебя проблем, — подбодрил меня отец.

На миг вспыхнуло раздражение — как будто это так просто, делать совсем не то, что от тебя ждут. Но это быстро прошло. Отец прав, мне действительно не составит это труда.

За одним исключением. Увы, самый значимый для меня человек не начнет мне доверять только потому, что мое поведение изменится. И то, что я был Тенью, едва ли сыграет мне на руку.

— Все решат, что я был одним из суперов, и не сел в тюрьму только благодаря твоим деньгам, — уныло сообщил я.

— Нет, если ты признаешься, кем был.

— Я не могу.

Нельзя рассказать всем, кем я был, и промолчать о том, кем был мой отец. Но я не хотел, чтобы кто-то знал. Я не хотел снова потерять отца.

— Почему? — он удивился.

— Кто мне поверит? Я был последним человеком, в ком вообще могли заподозрить Тень. И у меня больше нет сверхспособностей, чтобы подтвердить свои слова. Я не собираюсь никому говорить, что был Тенью, — и я поспешил поменять тему: — Как там другие суперы? Их обнаружили?

— Да, почти всех, — отец не стал настаивать. — Кто-то пришел в полицию сам. Кого-то нашли в больницах. У всех был синдром отмены, поэтому скрыться

почти никому не удалось.

— Почти?

— Не все суперы — невинные жертвы. Среди них были и те, кого виласаб почти не изменил. Я… продолжал экспериментировать с разными… людьми.

— Ты сказал, что Секрет… Карина стала участницей эксперимента случайно.

— Да, — он вздохнул, и я видел, что ему непросто об этом говорить. — Подопытные никогда не были случайными людьми. Схватить на улице первого встречного — испортить эксперимент. Подопытный должен был быть как минимум здоров, чтобы пережить воздействие двух препаратов, плюс требовалось точно рассчитать подходящую дозировку. На месте Карины должна была оказаться другая девушка, старше. Она работала в баре и обычно возвращалась домой одним и тем же путем. Но в тот день у нее был внеплановый отгул, а Карина просто оказалась не в том месте и не в то время.

— Она получила дозу, рассчитанную не на нее, — это объясняло, почему она сумела сбежать.

— Верно.

— А Даша?

Отец ведь знал Дашу, и она была несовершеннолетней, а потому мне было сложно понять, почему он решил обратить ее в супера.

Отец снова вздохнул, но пауза не затянулась:

— После случая с… Кариной я решил повторить эксперимент, чтобы точно выяснить, дело в возрасте или дозировке. А Дашу выбрал… Потому что она была очень активной фанаткой Тени.

— А ты откуда знаешь?

— Ты думаешь, я не смотрел твой блог?

— А ты смотрел? — я изумился.

— Время от времени. Я не опасался Тени, но думал о том, чтобы переманить его на свою сторону. Или избавиться, как от досадной помехи… — чуть помедлив, он добавил: — Знаешь, я благодарен тебе за то, что ты защищал этот город.

— Что теперь будет с суперами? — спросил я.

Я защищал город не ради благодарности, а потому, что считал это правильным.

— То же, что и с теми, кого поймали ранее.

— Они… не расскажут о тебе?

— Они знали о моем существовании, но не знали, кто я, — признался отец. — Я был до отвращения осторожен.

Я слабо усмехнулся:

— В этом ты был хорош. Прости, что не смог помочь тебе раньше.

— Вот уж в чем ты совсем не виноват, — отец ласково погладил меня по голове: — Мне так жаль, что тебе пришлось через все это пройти.

— Пап, — я сжал его ладонь. — Я так рад, что ты вернулся.

Даже в полутьме комнаты я заметил, как заблестели его глаза от сдерживаемых слез. Он отвернулся ненадолго, откашлялся и преувеличенно-бодрым голосом заявил:

— Вообще-то тебе предписан полный покой еще минимум сутки. Но я не мог столько ждать. Ходил весь день кругами мимо твоей комнаты, и вот, не выдержал. Должно быть, я тебя утомил.

— Нет, пап, — я улыбнулся. — Спасибо, что зашел.

— Я тоже рад, — вдруг прошептал он, обнимая меня.

А на меня вновь навалилась усталость, бороться с которой я не мог. Кажется, я уснул еще до того, как отец закрыл за собой дверь.

Несмотря на то, что полный покой мне был прописан еще минимум на день, я чувствовал себя значительно лучше, чем накануне. И немалую роль в этом сыграл визит отца, заметно меня взбодривший.