Чтение онлайн

Ему действительно было интересно, насколько Стефан сейчас мог себя контролировать.

Но тут Дамон словно будто бы уменьшил масштаб изображения на фотоаппарате: Стефан кажется стал меньше. Он воспарил на три фута над землей, а затем приземлился и в изумлении огляделся вокруг себя, очевидно не понимая, что он только что находился в воздухе.

Дамон заговорил в этот момент, пока Стефан был наиболее уязвим.

– Это не я ранил их, - добавил он, - Если ты посмотришь на Бонни, - «хорошо хоть я знаю ее имя», - ты увидишь, что ни один вампир не

смог бы сделать это. Я думаю, - просто добавил он, - что их атаковали деревья, которые контролировали малахи.

– Деревья?
– Стефану едва ли нужно было время, чтобы взглянуть на исколотую руку Бонни. Затем он сказал, - Надо внести их в дом и уложить в теплую воду. Ты возьмешь Елену…-

«О, прекрасно. В самом деле, я бы отдал что угодно, что угодно…»

– … и в этой машине вместе с Бонни поедешь прямо к пансионату. Разбуди миссис Флауэрс. Сделай для Бонни все, что сможешь. А я пойду и заберу Мередит и Мэтта…

«Так вот оно как! Мэтт. Если б я только помнил…»

– Они впереди у дороги, верно? Это там, где у тебя впервые произошел выброс Силы?

«Разве это выброс…? Почему бы не быть честным и не назвать это просто слабым всплеском?»

И пока он еще помнил… М - Мерзкий, Э - Эгоистичный, Т - Трус. Вот и получилось. Конечно, это можно было бы отнести к ним ко всем, но, к сожалению, не всех их зовут Мэтт. О, черт, разве там не должна быть еще одна буква Т в конце? Мерзкий Эгоистичный Трусливый Тип? Эгоистичный Тупой Тип?

– Я спросил, все в порядке?

Дамон вернулся к реальности.

– Нет, не все в порядке. Их машина сломана. Ты не сможешь на ней уехать.

– Я полечу и буду тянуть ее за собой.

Стефан не хвастался, а просто заявил это как неоспоримый факт.

– Но она разбита на куски.

– Я скреплю их вместе. Ну же, Дамон. Прости, что я атаковал тебя. У меня было абсолютно неправильное представление о том, что же произошло. Но Мэтт и Мередит, должно быть, сейчас действительно умирают, и даже со всей моей новой Силой, и Силой Елены, мы можем и не спасти их. Я повысил температуру тела Бонни на несколько градусов, но я не могу остаться здесь и продолжать медленно повышать ее и дальше. Пожалуйста, Дамон.

Он уложил Бонни на пассажирское сиденье.

Вот теперь это больше походило на прежнего Стефана, но исходя из уст такого силача, которым был новый Стефана, его слова имели другой оттенок. И если Стефан считает, что он всего лишь мышь, значит он и есть мышь. Конец дискуссии.

Раньше Дамон чувствовал себя сильным и опасным, как извергающийся вулкан Везувий. Теперь он вдруг почувствовал себя так, словно стоял возле Везувия, и гора яростно грохотала. Ого! Он действительно чувствовал страх, просто находясь так близко к Стефану.

Он призвал на помощь все имеющиеся у него способности, мысленно заковывая себя в лед, и надеялся что, по крайней мере, спокойное дыхание придаст уверенности его ответу.

– Я пойду. Увидимся позже - надеюсь, те смертные еще не умерли.

Как только они разошлись, Стефан мысленно

направил к нему осуждающие слова - не болезненный выговор, как когда он отбросил Дамона к дереву, а обычное убеждение, в каждом слове которого он ясно выразил свое отношение к брату.

Дамон же, удаляясь, послал Стефану последнее сообщение:

«Я не понимаю, - подумал он невинно, - Что неправильного в том, что я сказал, что надеюсь на то, что те смертные еще живы? Знаешь, я был в магазине почтовых открыток, - он не упомянул, что пришел туда не за открытками, а за молоденькими кассиршами, - и в них есть надписи, типа «Надеюсь, у вас все в порядке» и «Соболезную», и это, вероятно, означает, что ранее посланная открытка была недостаточно эмоциональна.

Так что же неправильного в выражении «Надеюсь, они не умерли»?»

Стефан даже не потрудился ответить. Но Дамон послал вникуда быструю и ослепительную улыбку, когда сел в Порше и отправился к пансионату.

Он потянул за собой бельевую веревку, которой была привязана парящая над ним Елена. Она балансировала в воздухе - ее ночная рубашка раздувалась прямо над головой Бонни - или точнее, над тем местом, где должна была быть голова Бонни. Бонни всегда была маленькой, но из-за этой замораживающей болезни она еще и свернулась калачиком. Елена практически могла сидеть на ней.

«Привет, принцесса. Выглядишь великолепно, как всегда. Да я и сам неплохо выгляжу.»

Это было одно из худших приветствий в его жизни, подумал он уныло. Но он почему-то не чувствовал себя собой. Изменения Стефана поразили его - вот что идет совсем не так, решил он.

– Да… мон.

Дамон вздрогнул. Голос Елены был тихий и нерешительный… и абсолютно прекрасный: стекающая каплями сладость, мед, вытекающий прямо из пчелиных сот. Он был уверен, что ее голос стал ниже, чем до превращения, и что она стала произносить слова действительно медленнее. Вампиру это напоминало сладкое «кап-кап» из только что вскрытой человеческой вены.

– Да, ангел? Я называл тебя «ангелом» раньше? Если нет, то это было просто упущение с моей стороны.

И когда он сказал это, он понял, что в ее голосе присутствовал еще один компонент, который он не учел раньше: чистота. Пронзительная чистота ангела или херувима. Это должно было отвлечь его, но это наоборот напомнило ему, что Елена была тем, кого следует принимать всерьез, и никогда не относиться легкомысленно.

«Я относился бы к тебе серьезно, или легкомысленно, или как бы ты только не захотела, - подумал Дамон, - если бы ты не была так зациклена на этом идиоте - моем младшем брате.»

Два фиалковых солнца повернулись к нему: глаза Елены. Она услышала его.

Первый раз в жизни Дамон был окружен людьми, которые были сильнее его. А для вампира Сила была всем: материальные ценности, положение в обществе, добыча, отдых, секс, деньги, сладости.

Это было странное чувство. Но совсем не неприятное… в отношении Елены. Ему нравились сильные женщины. И он веками искал достаточно сильную.