Чтение онлайн

– Самое странное еще впереди, – сморщила нос Тремберг.

– Продолжай.

– Джефферсон выехал из Орчард-парка, когда его дом сгорел дотла. А с домом – жена и дети. Он единственный выбрался живым. Поджог, видимо. Никого так и не поймали.

Макэвой смотрел в пол, чувствуя на себе взгляд Триш Фарао. Уж не считает ли она, что это он во всем виноват?

– Макэвой? – требовательно спросила она.

– Не знаю, мэм.

Она обернулась к Спинку Тот вскинул руки в показном недоумении, явно радуясь, что так легко может отделаться.

Сам он в Гулле только затем, чтобы написать книгу, и вскоре уберется восвояси.

– Стейну придется подождать, – помолчав, сказала Фарао. – Макэвой, поручаю это дело вам с Тремберг. Хочу досконально разобраться в этих пожарах. Мне нужна вся подноготная. Нашей жертвы. Домовладельцев. Хелен, введи Макэвоя в курс дела и отправляйтесь в Орчард-парк.

Тремберг явно не обрадовалась. Решила, наверное, что ее снимают с дела Дафны. Может, так и есть.

– Босс, я и без того по горло в деле Коттон…

– Знаю, Хелен. – Фарао, оттеснив Макэвоя, сжала ее плечо. – Но мне нужен кто-то, кому я могу доверять. Приглядывай за этим тюфяком, ладно?

Тремберг кивнула. Растянула губы в фальшивой улыбке, адресованной исключительно Фарао. На Макэвоя даже не взглянула. Интересно, всерьез злится на него или просто очень расстроилась?

– Короче, – Фарао глянула на свои элегантные часики, – уже одиннадцатый час. Мои деточки либо лежат по кроватям, либо захватили власть в квартале, а юная Руби провозгласила себя королевой. Делайте ваши ставки.

Второго намека Макэвою не потребовалось. Едва заметно кивнув, он шагнул в коридор, тут же погрузившись в тропическую духоту. Дверь захлопнулась, и из-за нее донесся голос Фарао: «Вот же срань!»

– Кофейня на углу Годдард, – бросила Трем-берг через плечо. – Встречаемся в семь-тридцать. Отправимся по домам, пока хозяева сладко спят.

И она ушла.

Макэвой все стоял у двери. В голове так и бурлило. Интересно, спросил он себя, это бурление – помеха или наоборот?

И тут же все перечеркнула восхитительная мысль, что сегодня у него будет время, чтобы заняться с женой любовью. А потом он расскажет Ройзин, что этим днем ему каким-то чудом удалось добиться чего-то важного. Что он, оказывается, прирожденный полицейский. Что внутренний голос нашептывает: все случившееся как-то связано. И что ее муж – единственный, кто способен нащупать эту связь.

– Пока не выпустили, – объявила Тремберг вместо приветствия. И добавила сонным голосом: – Невилла-расиста. Дежурный адвокат рвет и мечет.

Влажные волосы, бледное лицо, темные круги под глазами. Начала было стаскивать с себя плащ, но передумала. Натянула обратно, села за массивный пластиковый стол.

– Не возражаешь? Я вылезла из душа двадцать минут назад – и сразу сюда.

Потянувшись, Хелен Тремберг обхватила ладонями большую щербатую кружку с крепким «чаем строителей», которая стояла перед Макэвоем. Трубно отхлебнула. Сморщилась.

– Сахарку не слишком? –

Настроена она была явно дружелюбнее вчерашнего.

Они оказались единственными посетителями кафе «Пиджин-Пай» – беленого здания с застекленным фасадом на углу Годдард-авеню. Классическая забегаловка со всеми атрибутами вроде ламинированных меню и кетчупа в банке-помидорке. «Блюдом дня» тут зачастую именуются сосиски или бекон (или и то и другое разом), так что сюда стекаются паломники, твердо убежденные, будто высшее достижение кулинарии – тушеная фасоль с бурым соусом.

Макэвой пришел уже десять минут назад, и ему до смерти хотелось сэндвича с сосиской и жареным яйцом, но Ройзин накормила его завтраком – яичница-болтунья и ломтик копченого лосося на ржаном хлебе домашней выпечки. Мак-Эвой был уверен, что она обиделась бы, узнав, что это лишь раздразнило его аппетит, и потому в кафе заказал лишь чай.

– Поешь? – спросил он.

– Заманчиво, – в раздумье протянула Хелен. – Слыхал, что тут подают такое спецблюдо, только пояс расстегивай. Если съешь все до последней крошки, денег не возьмут. Еще никому не удавалось справиться.

– Ты тоже пыталась?

– О чем это вы, сержант? – Тремберг выглядела оскорбленной, но тут же расплылась в улыбке. – Прости за вчерашнее, – она снова хлебнула чаю, – я повела себя как настоящая стерва. Только-только успела вгрызться в убийство Дафны Коттон – и на тебе, уже расследую смерть какого-то алкаша в Орчард-парке.

– Понимаю.

Макэвою было не по себе от того, что Тремберг втянута в эту историю, но гораздо больше его тревожило другое: весь предстоящий день ему придется поддерживать беседу с коллегой женского пола. А это будет пострашнее прочего, хотя поводов для беспокойства и так хватало.

– Два тоста, пожалуйста! – крикнула Хелен дородной женщине в синем халате, сидевшей за кассой. – Только с настоящим маслом, не с обезжиренной пакостью.

– Женщина моей мечты, – хмыкнул Макэвой. – Отец говаривал, химический состав у маргарина почти такой же, как у куска пластмассы. Не знаю, правда ли, но желание отведать он у меня отбил. Как вся та чушь насчет арахиса на стойке, в котором полно чьих-то пи-пи. Мерзость.

Тремберг сморщила нос:

– Пи-пи?

У Макэвоя кровь прилила к щекам, и он искренне обрадовался появлению заказанных Хелен тостов.

– Прости. Когда в доме маленький ребенок…

– Симпатичный парнишка твой Фин, – с набитым ртом болтала Тремберг. – Так тобою гордится. Не испугался совсем. Понял, что в церкви случилось что-то плохое, видел, как ты упал, но не засомневался, что ты поднимешься. И заявил, что ты обязательно арестуешь всех-всех преступников.

Макэвой отвернулся, пряча улыбку.

– Мамино воспитание. Это Ройзин внушила ему, что я несокрушимый. Прямо супергерой какой-то.

– Лучше пусть так, чем считает тебя козлом, – заметила Тремберг. – Обычно детки невысокого мнения о предках.