Сумерки в раю
Шрифт:
— Да? — изумилась Алена. — А я и не знала, что вы учились в медицинском!
— Было дело. Но всего два курса осилил. Это не для меня. Но, знаете, вполне достаточно, чтобы разбираться в теме и понимать, что люди будут болеть всегда и им нужно дорогостоящее лечение, отличное лечение, первоклассное, а значит, это хороший бизнес. Не так ли? Ну вот и наш пригород, — сказал Богородский, когда белый «линкольн» свернул на гравиевую дорожку, петляющую между мохнатыми пальмами.
Вскоре взору потрясенной Алены открылся изумительный вид на фантастическую белоснежную виллу, чем-то напоминающую античные виллы в Байи, выходящую фасадом на террасы тропического сада, спускающиеся к пустынному пляжу с золотистым песком, который, казалось, мерцал под беспощадным полуденным солнцем. Навстречу хозяину бросились две холеные борзые, которые выглядели не как простые
Архитектор, поработавший на Богородского, воссоздал на вилле нечто среднее между эпохой античности и помпезностью позднего барокко. «Значит, и в этом они с Лешкой похожи. Имперский дух не дает покоя, в аристократов не наигрались. Громову наверняка понравился бы этот «жилой корпус Парфенон». Элитное жилье. Ничего не скажешь. Глобально».
В холле ее до глубины души потрясло невиданное украшение. Это было древнее мраморное скульптурное надгробие, установленное на полу, выложенном красноватым камнем, между двух колонн-консолей, на которых красовались несомненно подлинные красно-черные этрусские вазы со сценами какого-то не знакомого, но явно кровавого мифа. Алена подумала, что только извращенная фантазия и дизайнера, и хозяина этого дома могла счесть естественным украшение жилища кладбищенской скульптурой. Просто убойная декоративная деталь! В холле, вернее, в зале с вознесенными к потолку коринфскими колоннами было холодновато и гулко. И удручающе пусто. Как в храме римского города, вырезанного варварами. Где, интересно, остальные телевизионщики? Хотя погода роскошная. Почему бы им не понежиться на пляже?
Охранники внесли ее багаж и дождались горничной. Улыбчивая крошечная китаянка поприветствовала Алену изящным поклоном и кивнула одному из мужчин. Он поднял сумку и чемодан, и вся группа прошествовала к галерее, которая опоясывала виллу. В полукруглых нишах были установлены бюсты, торсы, головы из желтоватого мрамора, и Алена была уверена, что они такие же подлинные, как вазы в холле и надгробие. Об их древности даже неискушенному взгляду сказали бы и оттенок камня, долго пролежавшего в земле, и трещины, и щербинки, и сколы на характерных лицах с пологими лбами, переходившими в прямые носы. Если эти носы вообще имели место.
Комната, в которую поселили Алену, выходила, как и многие другие, на эту галерею, увитую виноградной лозой, на которой бросались в глаза гроздья, запотевшие, словно темное стекло. Помещение было светлым и роскошным — от потолка с фресками, стилизованными под Ватто, до потрясающе мягкой белоснежной шкуры ламы перед массивной кроватью со спинками, украшенными причудливой резьбой. В этом доме царило выставленное напоказ богатство, беззастенчивое и немного безвкусное, но устоять перед волшебной сказкой, которую нашептывал этот дворец, было очень трудно. Если не невозможно, учитывая вкрадчивую притягательность его хозяина.
Пока горничная все с той же легкой улыбкой развешивала в обширном шкафу ее вещи, Алена приняла душ и стала думать, что бы надеть. Остановилась на платье без рукавов, отделанном кружевами «ришелье» «Lanvin», и новеньких сандалиях, которые оказались здесь весьма «в тему». Влажные после душа волосы она небрежно заколола кверху черепаховой заколкой, которую ей подарил Алексей и которая стоила целое состояние. Это был один из самых удачных его подарков, нельзя не признать. Но зачем здесь снова думать о нем? Алена нахмурилась, однако тут же расцвела улыбкой: что было, то прошло. И слава богу! Она взяла плетеную сумку, бросила в нее полотенце и купальник, надела соломенную шляпу с широкими мягкими полями «Sportmax». Ну вот, к полноценной релаксации готова!
— Мадам спустится перед обедом на пляж? — спросила горничная по-русски без малейшего акцента.
— Пожалуй. А вы говорите так чисто!
— Неудивительно. Я родилась в Москве.
— В Москве? Китаянка?
— Я кореянка, — засмеялась
— Извините, — смутилась почему-то Алена. В этой маленькой женщине чувствовалось достоинство и полное отсутствие холопской услужливости. Она просто делала свою работу. И все.
— Меня зовут Валя. Вот так все просто.
— Валя, скажите, а группа, приехавшая до меня, где?
— Вы имеете в виду телевизионщиков? Их всего трое. Режиссер, оператор и стилист. Они на пляже. О! Отсюда не видно, их скрывает скала, — сказала она, когда Алена сделала шаг к галерее, чтобы посмотреть вниз. — Там отличное место. Вы их найдете, если спуститесь по ступеням. Заблудиться невозможно. Лестница ведет прямо к океану.
— Спасибо. Я так и сделаю. А Андрей Викторович? Он тоже пойдет на пляж?
— Вряд ли. Это вас, скучающих по солнышку, океан так привлекает, а он привык. Но к обеду будет. Да, я должна показать вам столовую...
— Ну что ж, пошли, а потом — на пляж!
Хорошо, что Валя показала ей дорогу, потому что самостоятельно ориентироваться с ходу в этих бесконечных широких лестницах, переходах, балконах и галереях без путеводителя не представлялось возможным. Столовая вполне соответствовала ожиданиям чего-то грандиозного и была огромной, как тронный зал. Одну стену украшали бесконечные стеллажи с богатейшей коллекцией все той же античной керамики, и Алена дала себе слово непременно найти время для более тесного знакомства с уникальными экспонатами. За длинным столом, вокруг которого, как почетный караул, выстроились золоченые стулья, могло усесться не менее сотни гостей. В простенках между широкими окнами стояли римские курильные кресла. «Да... — подумала Алена, — здесь уместнее были бы ложа, потому как свободные граждане великого Рима пировали лежа. В обнимку с прекрасными гетерами. Что-то недодумал господин дизайнер...» Кстати, кушетки все-таки были. Обитые полосатой тканью, они стояли у торцовой стены в количестве пяти штук, а между ними примостились квадратные, раскрашенные традиционным геометрическим римским узором столики. На них располагались металлические и деревянные блюда с обилием фруктов, а на некоторых стояли причудливые бутылки и кувшины, наверняка с вином. Рассматривать чудеса виллы можно было до бесконечности, но Алене не терпелось окунуться в соленую, теплую, пахнущую йодом и водорослями синюю воду океана. И она без сожаления покинула пиршественный зал и легко побежала по вырубленным в камне ступеням на манящий пляж.
— Алена! — раздался густой бас от самой кромки прибоя. Массивная фигура, отделившаяся от яркой компании, состоявшей из двух загорелых мужчин и облаченной в кислотного зеленого цвета купальник и розовый саронг зажарившейся до черноты женщины с выцветшими на солнце, почти белыми волосами, двигалась к Алене.
— Семен! Рада тебя видеть, честное слово! — она бросила на песок сумку.
— А мы тебя ждали только завтра! Ну здравствуй, голуба моя! — Семен Мальцев, режиссер программы «Час про вас», в которой когда-то на заре туманной юности начинала Алена, раскрыл ей свои медвежьи объятия.
— Вот уж не ожидала! А кто с тобой?
— Вера Стольникова и Юра Фрумкин. Да ты их тоже наверняка знаешь. Ребята! — Он повернулся к женщине, уже направившейся к ним и спешащему за ней сутулому мужчине в смешных бермудах с якорями и красной бейсболке, прикрывающей намечающуюся раннюю лысинку.
Ну что же, пока все шло на редкость удачно. Во всяком случае, этих людей она знает, и даже, можно сказать, хорошо. Веру, обычно бледненькую и незаметную худышку с остреньким личиком и хитрыми глазами лисички, было не узнать, до того она загорела и, с тех пор как они с Аленой виделись в последний раз, поправилась. Вера давно перешла работать в агентство «Стас», снимающее рекламные ролики, и их пути не пересекались. Юра же подвизался на ниве документального кино и, как слышала Алена, даже получил как-то приз за операторскую работу в Каннах. Он объездил со съемочной группой все горячие точки, и было удивительно, что именно его пригласили снимать этот сюжет с госпиталем. Но Алена не сомневалась, что Юру уговорил Семен, который ценил этого взбалмошного, не очень-то организованного, но безумно талантливого человека. После взаимных приветствий и обмена новостями группа вновь расположилась на удобных надувных матрацах и продолжила пить пиво, охлажденное в специальном контейнере, который прихватила на кухне. Алена облачилась в элегантный черный купальник, подчеркивающий то, что нужно подчеркнуть, а еще точнее, ничего не скрывающий.