Чтение онлайн

Она была погружена в сладкое забытье и словно не замечала его маневров. Рука Андрея легла на ее руку и, медленно передвигаясь по животу, остановилась на лобке. Нервы у Алены были напряжены. Внезапно она почувствовала ожог стыда, словно преступница, застигнутая на месте преступления. Рука Андрея оставалась неподвижна, но все теснее прижимала руку Алены к изнывающей плоти.

Долго так продолжаться не могло. Она почувствовала, как другой рукой он, лаская внутреннюю сторону ее бедер, пытается раздвинуть ей колени. У нее не хватало сил на то, чтобы вырваться из его рук, и она лишь защищалась, свободной рукой прикрывая живот. И снова словно вплыла в ту сладкую неподвижную истому. Его руки тут же оторвались от нее, будто желая наказать Алену за эту ничтожно слабую попытку сопротивления. Они поднялись выше. Одна скользнула под

трусики Алены, и ее тело оказалось в таком положении, что всякая попытка высвободиться представлялась невозможной. Андрей гладил ее крепкий живот и постепенно спускался все ниже и ниже. Пальцы пробежали по всему ее телу, потом ладонь принялась как бы разглаживать все ее сокровенные складочки. А потом настойчивая рука раздвинула ей колени, и вот уже под его рукой ее горячая, трепещущая и влажная от возбуждения плоть. Кусая губы, чтобы сдержать стоны, подступающие к горлу, Алена выгнула спину. Андрей склонился над ней и, взяв ее руку в свою, потянул к себе, к расстегнутой «молнии» на брюках. Она почувствовала под своими дрожащими пальцами его отвердевшее естество и ... внезапно очнулась. Сделала попытку выскользнуть из его цепких объятий, но это лишь раззадорило его. Отказов этот человек не принимал, да и почему он должен был отказываться от этой женщины, которая только что позволила ему столь интимные ласки, раззадорила, возбудила до крайности? Разозлившись от ее неуместного сопротивления, он перевернул Алену на живот и резко вошел в нее. Его движения были судорожными и грубыми, как движения насильника, но все это продолжалось недолго. Богородский откатился в сторону и небрежно погладил ее по спине. Дежавю... Алене на мгновение показалось, что она лежит в спальне загородного дома Алексея, неудовлетворенная, злая на себя и на него. Она уткнулась в вышитую подушку. Слез не было. Было лишь чувство полнейшей опустошенности, но не той, блаженной, которую дарит взаимное удовлетворение партнеров, а совсем иной. По-видимому, он тоже ощутил неловкость, потому что, пробурчав что-то невразумительное, поднял с пола брюки, натянул их, путаясь в штанинах, и, слегка пошатываясь, ушел.

Алена помчалась в душ и долго стояла под упругими струями, пытаясь смыть с себя его прикосновения, его пот, его запах. Что же теперь делать? Она вышла, завернувшись в мягкое полотенце, уселась на кровать и поняла, что не заснет. Всю оставшуюся ночь она думала о том, как же ей поступить. Так ничего толком и не придумав, к утру забылась беспокойным сном.

Ее разбудила маленькая кореянка, которая принесла ей кофе и свежие круассаны.

— А что Андрей Викторович, — спросила Алена, — он дома? — она надеялась, что ответ будет отрицательным. Ей повезло.

— Он уехал по делам. Просил подать вам завтрак в комнату и передать, что сегодня у вас первый съемочный день в госпитале.

— А группа?

— Они уже позавтракали и ждут вас.

— Ой! Я, наверное, опаздываю? — спохватилась Алена, положив на поднос надкушенный круассан.

— Не торопитесь, ваши коллеги просто рано поднялись, так что время еще есть. Они... В общем, вчера, наверное, хорошо погуляли. Господа в столовой, — Валя улыбнулась, — поправляют здоровье посредством «Шардонне».

— Гос-споди... — Алена смутилась, ей показалось, что горничная видит ее насквозь, но на фарфоровом личике Вали ничего нельзя было прочитать. — Что вы о нас подумаете! Развязные телевизионщики! Кошмар!

— О! Не стоит придавать этому такое значение. Если бы вы знали, что тут творят солидные господа бизнесмены, то так не говорили бы. Ваши друзья просто ангелы по сравнению с ними. Простите, — спохватилась она, — я не должна обсуждать гостей господина Богородского. Я сказала это только для того, чтобы вы не чувствовали себя неловко. Здесь и в самом деле бывает что угодно. Оно и понятно. Солнце. Океан. Настоящий райский уголок. Люди расслабляются, выпускают наружу все свои инстинкты. И это хорошо.

— Вы рассуждаете с таким знанием дела, Валя, — удивилась рассудительности горничной Алена.

— Я действительно знаю, что говорю. Я ведь по профессии психолог.

— И работаете горничной?!

— Свои амбиции я забыла, как только оказалась в Штатах без гроша в кармане. И я очень благодарна Андрею Викторовичу за эту работу. Она постоянная, необременительная, хорошо оплачиваемая. Что еще надо? Нужно уметь ценить то, что дает жизнь.

— И плыть по течению Дао, —

улыбнулась Алена. Настроение у нее улучшилось. Она подумала, что и впрямь не стоит зацикливаться на ночном эпизоде.

Валя ушла, и Алена принялась перебирать свой гардероб. В дверь постучали. За стеклами маячил силуэт Веры. Очень хорошо, она поможет подготовиться к сегодняшним съемкам.

— Заходи! — крикнула Алена, не отрываясь от своего занятия.

— Привет! Ну что, помочь?

— Очень кстати. Не знаю, что будет уместно надеть. Сегодня мы делаем обзор, я рассказываю о госпитале. Даем его многочисленные планы, несколько слов о персонале. Обязательно снимаем Катеньку с мамой. Чтобы было до операции и после. Это потом. Если... А, черт! Я уверена, что все будет отлично. Если бы ты только видела этого доктора!

— И как тебе Антон Раушенбах? Я слышала, он просто потрясающий, — откликнулась Вера. — Вот, это подойдет.

Она сняла с плечиков простое платье «Kenzo» в светло-розовую и белую полоску, с заниженной талией и короткими рукавами. Алена пожала плечами. Почему нет? Сюда подойдут бусы из белого коралла, они точно такого же матового оттенка и ноздреватой фактуры, как и пояс с серебряной пряжкой. Она оделась и стала искать подходящие туфли. Но их уже выудила с полки Вера. Глаз у стилиста был наметанный и безошибочно выхватывал из обилия вещей нужную. Это была пара легких туфель из перфорированной кожи «Vicini» на удобном низком каблуке.

— Простенько, но со вкусом, — констатировала Вера.

Когда они вышли, их уже ждал микроавтобус и около него сумрачно отирался бледный Юра. По-видимому, бурное веселье не прошло для него бесследно. Через минуту подошел веселый и, как всегда, жизнерадостный Семен. Они погрузились в машину, и телохранитель Федор, он же шофер, тронулся с места.

— Ну так как же тебе этот доктор показался? — продолжила начатый разговор Вера.

— Очаровательный человек. Думаю, его репутация заслуженна.

— И это все, что ты можешь сказать?

— Ну... — Алена помялась, а потом решилась, все равно об этом станет известно: — Он пригласил меня на уик-энд на свою яхту.

— Ничего себе! — присвистнула Вера. — Вот так сразу? Ты его зацепила, подруга!

— Перестань, — шикнула Алена, — а то у наших мужчин уже ушки на макушке.

— Ну и пусть слушают. У них-то нет яхт, — отрезала практичная стилистка, — так что нет и шансов тебя туда пригласить.

Съемочный день прошел оживленно и немного бестолково. Они делали бесконечные дубли, чтобы добиться наиболее выразительных планов госпиталя и вещающей на его фоне Алены. Юра явно был не в ударе. Хотя запись беседы с посвежевшей мамашей и прелестной дочкой удалась, как и блиц-интервью с персоналом и пациентами. Алена с головой окунулась в свою, казалось бы, забытую журналистскую работу, и эта немного суетливая, но очень живая атмосфера ей даже нравилась. Вера крутилась рядом, то и дело подправляя Алене то выбившуюся из прически прядь волос, то смазавшийся макияж. Не очень удачным, с точки зрения Алены, получилось интервью с Кортни Шелл. Женщина была напряжена, отвечала на вопросы односложно, словно боялась сболтнуть лишнее. Но Алена все-таки ее разговорила, когда перешла в разговоре на то, что больше всего интересовало доктора Шелл. Она умела точно угадывать, о чем хочет поговорить человек, и на сей раз угадала. Кортни была кардиологом, и ее даже немного тяготила должность заместителя главного врача, потому что это была работа больше административная, а Антон Раушенбах от такого рода деятельности вообще шарахался, как черт от ладана. Ему это прощалось, а от доктора Шелл требовали. Вряд ли этот разговор войдет в общий сюжет, но что-то можно будет взять. Во всяком случае, Кортни выглядит во второй части беседы более живой и динамичной.

Увы, в этот день доктор Раушенбах был занят и появился только в конце съемок, усталый и нерасположенный к интервью. Они обменялись несколькими ничего не значащими фразами, и Алена уже шла к выходу из госпиталя вслед за своей группой, когда он, мгновение поколебавшись, ее окликнул:

— Алена! Подождите... Я... Простите, что сегодня сорвал вам интервью, просто на это у меня сил нет. Но я хочу вам предложить более мягкий вариант.

— Что вы имеете в виду? — Алена не смогла скрыть разочарования и того, как это разочарование сменилось надеждой. Расставаться с ним сию минуту, вот просто так, ей не хотелось.