Суккуб
Шрифт:
— Ты так и не рассказала о футболисте.
Мы поглощали пельмешки: он со сметаной, а я с майонезом. Сфокусировав взгляд на муже, я дожевала.
— Он выше меня на полголовы. — Начала накидывать мелочи, чтобы не пожаловаться на главное. — То есть он твоего роста, довольно приятный, хоть и немного нагловатый. Но это отпечаток успеха, думаю. Нас сняла Лика из «Московских ночей» два раза. Думаю, получилось, как задумано. Сегодня я должна быть рядом во время вручения наград в юношеском футбольном матче, но начался дождь, я замерзла и поехала домой.
— Миша обрадуется. —
— Да, хрен с ним…
— И что дальше?
— Дальше? В среду мы должны вести конкурс песни в Анапе. Но я не хочу и пытаюсь подстроить какой-нибудь форс-мажор, чтобы они заменили меня.
— Не хочешь? — Спросил он. — Почему же?
Потому что я хочу его. Я запустила в рот пельмешку. Потому что он такой же как я. Пережевывая, я мешала содержимое тарелки. Потому что я не хочу его останавливать, даже понимая, на чем основано мое желание.
— Потому что не хочу. — Я подняла взгляд.
В спальне зазвонил телефон. Сомнений в том, что это Миша не было. Выдохнув улыбку, я направилась в комнату.
— Какого хрена ты смылась с поля?..
Убедившись, что многоступенчатое планирование событий не моя стезя, я набрала номер Ксюши. Как-то так получилось, что других кандидаток на замену я не придумала. Она же сидела дома со сломанной вчера ногой. Пожелав ей скорейшего выздоровления и чертыхнувшись про себя, я набрала Мишу.
— Заказывай билеты… — Сказать большего не давала душившая злость. Подставлять кого бы то ни было, и прежде всего — себя, я не привыкла.
— У тебя другой со-ведущий. — Сказал Миша.
Я обежала глазами комнату и нажала отбой.
— Вот и ладненько. — Вздохнула успокоено. Хорошо, что в данном вопросе мы солидарны.
10
Октябрь 2009
Подушка под щекой была влажной от слез. Я обнимала ее, лежа на спине. Теплые сухие пальцы гладили спину: скользили по лопаткам, обнимали шею, царапали позвоночник и спускались к пояснице, отодвигая одеяло. Кожа покрывалась мурашками от удовольствия и холода. Отопление еще не включили, и в серых коробках домов царила атмосфера склепа.
Just do it — зазвонил телефон.
Он поднялся, начал вытаскивать трубку из джинс. Сказал: «Алло» и вышел из комнаты. Я слышала спокойный голос. Он объяснял, где стоит машина, чтобы отогнали. И перед глазами проносились последние часы.
Сначала в зеркале появился желтый Nissan Skyline, прыгающий с полосы на полосу. Я всегда боялась таких, и теперь замерла на своей крайней левой, наблюдая за приближающейся машиной. Мгновение — третья полоса, три машины от меня, следующее — вторая, одна машина передо мной. Визг тормозов и тяжелый удар сердца. Я подумала о ремне безопасности, каким-то третьим или пятым зрением наблюдая, как машину на соседней полосе заносит влево.
Удар пришелся по филейной части моей аудюшки. Притормаживая, я пыталась выровняться. Не зацепить… Движение вокруг замирало. Медленно, без паники водители притормаживали, съезжали с ближайших полос.
— Вы как? — Дверь открылась. Приплюснутая
Машина стояла поперек дороги, занимая вторую и третью полосу. Метрах в двухстах от меня, задом наперед у разделительного бордюра стояло что-то черное. Все опознавательные знаки были смяты. Машина затормозила о бетонное заграждение. Водителем в ней оказался Андрей.
Just do it — он вернулся в комнату, договорив, но телефон зазвонил снова.
— Да… В порядке… На свалку… Повезло? Наверно…
Я закрыла глаза. Мы не можем пострадать, если предусмотрели варианты…
Я подумала, почему мой телефон не звонит? И тут же поняла, что забыла его в машине, он был на зарядке. Сколько время?
— Сколько время? — Я приподнялась, разворачиваясь и натягивая одеяло.
— Восьмой час.
Дернув головой, я уставилась в окно, потом на Андрея.
— Вечера.
Вздохнула. Он наблюдал от дверного проема, как я поднимаюсь и осматриваюсь по сторонам в поисках одежды.
Ему помогли выбраться чуть раньше, чем мне. Когда я, на ватных ногах, опираясь на руку подоспевшего первым мужчины, выбралась и посмотрела в ту сторону, Андрей замер. На нем, как и на мне, не было ни царапины. Хотя, встряска была та еще. Голова гудела, сердце продолжало бешено колотиться, а дрожь не унималась.
Мы дожидались ГАИ, уже зная наверняка, что будет дальше. Незаметно волнение и дрожь от пережитого превратилась в волнение и дрожь от его присутствия рядом. А потом, будто скачок… ничего… обморок, а в себя привел его полный недоумения, если не сказать ужаса, голос.
— Кто… это? — Он смотрел на заживающие, еще красные шрамы от пуль.
— Ласкар. — Ответила я. — Памятка о нашей встрече.
И до моего вопроса о времени мы не сказали друг другу ни слова.
Застегнув пальто, я остановила взгляд на Андрее. Этого не должно было произойти. И от понимания полного отсутствия вины становилось не по себе.
— Этого не должно было… — Попыталась озвучить я свои мысли, но он повел головой и улыбнулся.
— Ты жалеешь?
Не ответив, я отвернулась к двери. Справилась с незнакомыми замками и вышла. У подъезда стояла моя помятая, вызывающая жалость машинка. В коммуникаторе ожидали пропущенные вызовы и сообщения. Включив навигатор, я ждала, пока он загрузится, и даст мне представление о месте нахождения. То, что я доехала сюда за рулем и самостоятельно, уверенности не было.
Золотая карточка настигла меня на записи Новогоднего шоу в телецентре. Петь я не умею, поэтому роль досталась исключительно говорливая. Женщина, что передала приглашение, была на удивление невзрачной. Этим она и обратила на себя внимание: кто-то спросил, кто она и что здесь делает.
Восемнадцатое октября.
Я набрала номер Миши.
— Да! — Рявкнул он в трубку. — Подождите! — Приказал в другую. — Да, Лида!
— На восемнадцатое у нас есть что-нибудь?
Я слышала, как он перелистывает страницы. Какая разница…