Чтение онлайн

Рвы эти и земляные валы что-то ненавязчиво напоминали, а что именно, мы не могли понять.

Рядом с капитаном стояли мы на берегу, стараясь справиться со своей памятью, как вдруг послышался какой-то треск, и из ближайшего рва показался человек.

Он был ромбической формы и стоял на одной ноге.

И нога эта была какая-то такая - общая нога. Вы меня понимаете?

– Человек, - сказал Суер и указал пальцем. Выслушав капитана, ромбический человек на общей ноге повернулся боком и тут

же исчез.

– Исчез, - сказал Суер, а человек снова появился, повернувшись к нам грудью.

Что за чертовщина! Ромбический туземец явно вертелся. То он поворачивался к нам боком, и тогда его не было видно, то грудью - и тогда он виден был.

– Батенька!
– закричал Суер на языке Солнечной системы.
– Кончайте вертеться и подойдите поближе!

– Не могу, сударь, - послышался ответ на языке Млечного Пути, -здесь как раз двадцать пять метров.

Высказав это, он опять завертелся.

Тут мы рассмотрели его поподробней.

Скорее всего, он был сделан из фанеры, вот почему и не был виден сбоку. Вернее, был виден как тоненькая черточка. Если это была фанера, то уж не толще десятки.

Кроме того, туземец был весь в дырках, которые распределялись по всему телу, но больше всего дырок было на сердце и во лбу.

– Ну что вы на меня уставились, господа?
– закричал он на языке смежных галактик.
– Стреляйте! Здесь как раз двадцать пять метров!

Мы никак не могли понять, что происходит, возможно, из-за этих диалектов. Галактический слэнг припудрил наши мозги. Наши, но не нашего капитана!

– Отойди на пятьдесят метров, - строго сказал он на русском языке.

Фанерный отбежал, дико подпрыгивая на своей общей ноге.

– Обнажаю ствол, - сказал капитан и вынул пистолет системы Максимова.

– Стреляйте!
– крикнул Фанерный, и капитан выстрелил.

Пистолетный дым опалил черепушку какого-то матроса, возможно, Веслоухова, а пуля, вращаясь вокруг своей оси, врезалась в фанеру.

– Браво!
– закричал простреленный, окончательно переходя на русский язык.
– Браво, капитан! Стреляйте еще! Десятка!

Суер не заставил себя упрашивать и выпустил в фанеру всю обойму. Только один раз он попал в восьмерку, потому что лоцман Кацман нарочно ущипнул его за пиджак.

– Какое наслажденье!
– кричал Фанерный.
– Счастье! Вы не можете себе представить, какое это блаженство, когда пуля пронзает твою грудь. А уж попадание в самое сердце - это вершина нашей жизни. Кого не простреливали тому этого не понять. Прошу! Стреляйте еще! В меня так давно никто не стрелял.

– Хватит, - сказал капитан.
– Патроны надо беречь. А вот вы скажите мне, любезный, где тут у вас колодец?

Колодец вон там, поправее. В нем кабан сидит! Эй, кабан! Вылезай, старая

ты глупая мишень! Вылезай, здесь здорово стреляют! Кабаняро! Вываливай!

Недовольно и фанерно похрюкивая, из колодца поправее вылез здоровенный зеленый кабан, весь расчерченный белыми окружностями. Он повернулся к нам боком и вдруг помчался над траншеей, имитируя тараний бег.

– Стреляйте же! Стреляйте!
– крикнул наш ромбический приятель. Делайте опережение на три корпуса!

Капитан отвернулся и спрятал ствол в карман нагрудного жилета.

Лоцман Кацман вдруг засуетился, сорвал с плеча двустволку и грохнул сразу из обоих стволов! Дым дуплета сшиб пилотку с кочегара Ковпака, а сама дробь в кабана никак не попала. Она перешибла черточку в фамилии Петров-Лодкин.

Первая половинка фамилии - а именно Петров - подлетела в небо, а вторая половинка - Лодкин - ухватила Петрова за ногу, ругая лоцмана последними словами, вроде "Хрен голландский".

Кабан развернулся на 630 градусов, побежал обратно и спрятался в свой колодец.

– Хреновенько стреляют, - хрюкал он из колодца фанерным голосом.

– Да, братцы, - сказал наш ромбический друг на общей ноге, - огорчили вы кабана. Не попали. А ты бы, кабан, - закричал он в сторону колодца, бегал бы помедленней! Носишься, будто тебя ошпарили!

– Эй, кабан, - крикнул Пахомыч, - у тебя там в колодце вода-то есть?

– Откуда?
– ворчал кабан.
– Какая вода? Придумали еще! Дробью попасть не могут.

– Эх, лоцман-лоцман, - хмурился капитан, - к чему эти фанерные манеры? Зачем надо было стрелять?

– А я в кабана и не целился, - неожиданно заявил Кац-ман, - я в черточку целился. Попробуйте-ка, сэр, попадите в черточку фамилии Петров-Лодкин. Признаюсь, эта черточка давно меня раздражала.

– Благодарите судьбу, что вы попали не в мою черточку, - сказал Суер-Выер.

Между тем петровлодкинская черточка болталась в воздухе на довольно-таки недосягаемой высоте.

– Эй ты, дефис!
– орал матрос, лишенный черточки.
– На место!

– Мне и тут хорошо, - нагло отвечал дефис, - а то зажали совсем. С одной стороны Лодкин давит, с другой - Петров. Полетаю лучше, как чайка.

– Хватит валять дурака, -решительно сказал Суер.
– Эй, кабан, вылезай! Лоцман, одолжите ваш прибор.

Кабан выскочил и, недовольно хрюкая, побежал по прямой. Капитан пальнул, и кабан рухнул в траншею.

– Вот теперь неплохо, - хрюкнул он.
– Перебили мне сонную артерию! Давненько такого не бывало! А если вам вода нужна - пожалуйста. У меня тут в траншее сколько угодно.

С дождями натекло.

На звуки наших выстрелов из соседних рвов и щелей стали вылезать все новые фанерные фигуры