Чтение онлайн

Выхожу, направляюсь к лестнице. Спускаюсь вниз, сразу сворачиваю на кухню. За столом-барной стойкой сидел Джеймс и завтракал. Поднимаю голову выше, делая каменное выражение лица, не смотрю на альфу, если он хочет видеть мои слёзы — не дождётся!

Подхожу к столу. На одном из стульев лежит подушка, явно приготовленная специально для меня. За заботу ему, конечно, спасибо, но если бы не насиловал, то и подушка бы не понадобилась. Беру подушку и перекладываю на соседний стул, подальше от альфы. Сажусь. Джеймс тут же встаёт и, чуть повозившись у плиты, ставит передо мной тарелку с яйцами Бенедикт и охотничьими

колбасками. Пахнет изумительно. Альфа ещё ставит на стол хлеб и сливочное масло.

Набрасываюсь на еду так, как будто неделю не ел. Боковым зрением замечаю, что Джеймс ничего не ест, а только пьёт кофе и внимательно на меня смотрит. Тянусь за своей кружкой, боль в шее напоминает мне о метке. Выпрямившись, аккуратно прикасаюсь пальцами к повязке, которую я благоразумно вернул на место после того, как налюбовался на укус.

Хватаю ложку, которой я только что мешал сахар, и нож, пытаюсь с помощью них ещё раз посмотреть на повязку, которая сейчас закрывает метку. Ничего не понятно и не разглядеть таким образом. Раздражённо кладу столовые приборы обратно на стол. Принимаюсь снова за свой завтрак, за который я даже и не думал благодарить альфу.

— Вот надо было тебе меня кусать?! — поворачиваю, наконец, голову в сторону Джеймса. — Не мог сдержаться? Раз уж член не смог держать в штанах, то хотя бы клыки мог оставить при себе! — снова прикасаюсь рукой к повязке, немного разминая при этом шею. — Больно. Ты ведь наверняка очень ядовитый. Когда она пройдёт? Месяца через три или четыре?

Разглядываю своё отражение в металлической солонке, которая стоит как раз напротив меня.

— Никогда, — альфа говорит тихо и жёстко.

— Что? — непонимающе смотрю на него. — Что ты сейчас сказал?

— Никогда, — он снова повторяет это.

— Что никогда? — не понимаю, что он имеет в виду.

— Метка.

— Что метка? — сердце учащает ход. Чувствую себя идиотом, движения замедляются.

— Метка никогда не сойдёт, — он произносит фразу полностью.

— Что?! Что?! Нет! Это неправда. Она сойдёт, конечно, сойдёт. У неистинных всегда сходит, — вскакиваю со своего стула, хватаю альфу за руку. — Скажи, что ты пошутил! — смотрю ему прямо в глаза. — Джеймс, скажи, что ты просто жестоко пошутил! Джей, что ты молчишь?! Скажи, что пошутил!

Альфа молча смотрел на меня с жёстким выражением лица. Отступаю на пару шагов, хватаюсь обеими руками за голову, мечусь из стороны в сторону.

— Нет, нет, это неправда! Это не может быть правдой! Нет, нет!

Джеймс всё так же сидел и внимательно наблюдал за мной. Не могу быть рядом с ним, с этим злым и жестоким человеком. Выбегаю из дома, как есть — в футболке и брюках, с босыми ногами.

Бегу через лес, не замечаю ничего вокруг — ни холода, ни боли от иголок под ногами. Останавливаюсь только тогда, когда мой путь преграждает река. Тяжело дышу. Смотрю вдаль. Слёзы так и рвутся наружу. Не могу сдержаться. Слёзы бегут из глаз — рыдаю, закрываю лицо ладонями и падаю на колени на травянистый берег реки.

Не знаю, сколько я проплакал. В голове не осталось никаких мыслей. Прислоняюсь к стволу дерева, поджимаю ноги под себя и смотрю на воду.

Я никак не отреагировал, когда услышал шорох шагов. Джеймс подошёл ко мне и укутал пледом, он опустился передо мной на колени, взял в свои ладони

мои ступни, согревая их своим теплом.

— Совсем ледяные. Замёрз?

Альфа заглянул мне в лицо, отворачиваюсь от него, он ещё немного погрел в своих ладонях мои ноги, а потом надел на них шерстяные носки и обул в ботинки.

— Уйди, — не выдерживаю его присутствия.

Джеймс на это лишь вздыхает и отходит от меня на несколько шагов. Присаживается на корточки рядом с осиной, которая стоит напротив того дерева, к которому прижался я, прислоняясь к нему.

Сидим напротив друг друга и молчим. Альфа кидает в воду веточки, камешки, шишки, в общем, всё, что под руку попадётся. Сначала я вообще в его сторону не смотрел, а сейчас поглядываю украдкой, так чтобы он этого не заметил.

Вот он — мой Истинный. И кто?! Джеймс Уилсон?! Мы же с ним абсолютно разные люди, ничего общего, мы с ним из разных миров. Он очень богат, не знает отказа, всегда всё получал, в следствии чего очень эгоистичен. Я же рос в нужде и нищете, в том мире, который Джеймсу никогда не понять.

Перевожу взгляд на свои руки — на запястьях появились синяки, невольно вспоминаю события прошлого дня. Альфа не бил меня, в отличие от прошлого раза, но всё равно от этого не легче.

— Я… — с трудом могу говорить, голос кажется хриплым, губы пересохли. — Я мечтал встретить Истинного. Мечтал, что он будет меня оберегать, защищать и никогда, — слезы снова рвались наружу, — никогда не причинил бы мне боли, — я всё-таки не выдержал и снова расплакался.

Джеймс молчал до тех пор, пока у меня не закончилась истерика, и тоже начал говорить:

— Когда я первый раз тебя увидел, это было в школе, у тебя тогда был такой потерянный и напуганный вид. Сразу было заметно, что ты не из наших, твой внешний вид об этом отчётливо говорил. На тебе тогда был надет нелепый пиджак, который явно был тебе велик, и ты так отчаянно прижимал к себе свою уже тогда потёртую сумку. Отец всегда говорил, что от таких, как ты, надо держаться подальше, потому что бедные всегда хотят использовать нас только для того, чтобы получить наши деньги, — Джеймс немного помолчал, опять кидая в воду какую-то веточку. — Но я всё равно глаз от тебя не мог оторвать, ты как будто весь светился изнутри. И ты был такой красивый, я до этого и после никогда больше не видел таких красивых омег, как ты. Мне бы уже тогда задуматься, что что-то не так, но я совсем не думал об этом. У тебя тогда ещё не было течек, и я не знал, что ты мой Истинный.

Я поднял глаза на альфу и встретился с его, но тут же отвёл взгляд в сторону, а Джеймс продолжил говорить.

— Я думал, что ты сразу заинтересуешься мной, ведь уже тогда я был в центре внимания не только омег, но и всех в нашей школе, но ты упорно меня не замечал. Прилежно учился, часто ходил в библиотеку, но на меня не обращал внимания. Меня это очень злило, и тогда я стал тебя задирать. А потом у тебя начались течки, и я совсем голову потерял, думал только о тебе, и даже тогда я ещё не понимал что со мной. Я тебя хотел до безумия, мечтал впиться зубами в твою шею и оставить на тебе свой запах. Я тогда учиться нормально не мог. Отец ремнём бил. Это был единственный раз в жизни, когда он поднял на меня руку. Он часто мне говорит, что парни-омеги выродки и недостойны жить.