Струны сердца
Шрифт:
Джентльмен! Гидеон закрыл глаза и шумно вздохнул. Как ему, однако, далеко до этого. Но Эдвина Кэссиди верит в него. И это кое-чего стоит!
Глава девятая
Кейт остановилась на пороге. В полумраке комнаты виднелась широкая кровать, на которой было распростерто большое тело Айзека. В дальнем углу сидел в кресле Рейс Логан. Он спал, опустив голову на грудь и вытянув длинные ноги.
Иногда Кейт с трудом себе представляла, как сложилась бы ее жизнь, не появись однажды в Ливенворте эти двое мужчин.
— Пойдем
Рейс потер затекшую шею.
— Увы, никаких изменений, — кивнул он на неподвижную фигуру.
— Видимо, так. Иди поспи, а я посижу с Айзеком.
Рейс поднялся, и Кейт услышала, как он, стараясь сдержаться, тихо застонал от боли в суставах. Да, годы свое берут, подумала Кейт, хотя для нее он и в свои пятьдесят четыре все еще был самым красивым мужчиной на свете. Но две бессонные ночи, проведенные в кресле, не могли не сказаться.
Он обнял Кейт и зарылся колючим, небритым лицом ей в шею.
— Ты тоже мучаешься, любовь моя. Переживаешь и за Айзека, и за Хани.
— Я уверена, все будет хорошо — и Хани вернется, и Айзек поправится. Я это знаю. Сердцем чувствую.
— Надеюсь, оно тебя не обманет, Кейти, — вздохнул Рейс. — Дай-то Бог, что бы ты оказалась права.
Кейт подтолкнула мужа к двери. — Иди поспи, — решительно сказала она. — Если что-нибудь изменится, я тебя разбужу.
Выпроводив мужа, Кейт придвинула стул к кровати и села. В неярком свете лампы были хорошо видны черты лица старого негра. Низко наклонившись к нему, она зашептала:
— Послушай меня, старичок. Я разгадала твой план. Правда, не сразу. Сначала мне показалось подозрительным поведение дока Каллена. Он всегда точно определяет, что с больным, даже если не имеет об этом никакого понятия, и назначает какое-нибудь лекарство, даже если это всего-навсего примочки. А тут он был явно в недоумении: просто воздел руки и уехал, а потом ни разу не справился о том, как идут дела. И я задалась вопросом — почему? Сегодня утром я отчитала мальчишек за то, что они съели всю курицу, оставшуюся от вчерашнего ужина. Они клялись, что не делали этого, но я им не поверила. А потом стала менять тебе постельное белье и нашла вот это.
Засунув руку под матрас, Кейт извлекла оттуда куриную косточку.
— А днем, — продолжала Кейт, глядя на старика в упор, — я стояла вот здесь у окна и увидела, что цветы на клумбе мокрые, хотя уже два дня, как не было ни капли дождя. И я вдруг поняла, что ты писал из окна, хитрец эдакий!
Айзек открыл один глаз и криво усмехнулся.
— Вы раскрыли мою игру, мисс Кейт. Док Каллен предполагал, что так оно и случится.
Уж и не знаю, то ли придушить тебя, то ли обнять, — воскликнула Кейт и поцеловала Айзека в морщинистый лоб. — А теперь, если не возражаешь, ответь мне на вопрос: зачем тебе было подвергать нас такому испытанию? Рейс сам не свой от беспокойства.
— Как раз ради него я все это и затеял. Не мог придумать ничего лучшего, чтобы вынудить его остаться дома.
Кейт уже давно изучила Айзека и доверяла интуиции бывшего раба. Он редко ошибался,
— Когда он пришел домой весь красный от ярости из-за того, что мисс Хани украла его коня, я понял — жди беды.
— О чем ты, Айзек?
— Если наша девочка украла коня своего папочки, чтобы пуститься в погоню за этим вором Саммерфидцом, значит, дело не в деньгах. В этом замешано ее сердечко.
Кейт тоже об этом думала, но старалась гнать от себя эту мысль.
— С чего ты взял, Айзек?
— Ни с чего. — Айзек поскреб заскорузлой рукой щетину на подбородке. — Но я знаю тебя. И знаю Рейса. Яблоко от яблони недалеко падает. Мисс Хани вся в вас. — Немного помолчав, он спросил: — Можно задать тебе вопрос?
— Спрашивай.
— Что могло бы побудить тебя украсть коня?
— Желание догнать Рейса Логана, — призналась Кейт и вздохнула, беспомощно опустив руки.
— Вот видишь. А почему, как ты думаешь, этот грабитель не отправил мисс Хани обратно в Санта-Фе? Да его покорили ее большие бирюзовые глаза и «покладистый» нрав.
Кейт тоже кое-что заподозрила, но боялась себе в этом признаться. Если нанятый Рейсом вор украл не только деньги, но и сердце их дочери в придачу, муж придет в ярость. Он никогда этого не потерпит. С другой стороны, у Хани такой же независимый характер, как у отца, она с детства отличалась строптивостью.
— К добру это не приведет, Айзек. Но вообще-то ты хорошо придумал, как удержать Рейса дома.
— Я просто нутром чую, что может случиться, если Рейс схлестнется с этим молодцем: мисс Хани окажется между ними. А мы не можем этого допустить, не так ли?
— Не можем, — согласилась Кейт.
— Тогда, если не возражаете, мисс Кейт, я еще чуток похвораю. Это, конечно, не выручит мисс Хани, но по крайней мере Рейс никуда не сорвется.
— Пожалуй, ничего лучшего нам не придумать. — Она стиснула руку старому негру. — Поболей еще немного, Айзек. Хотя бы до того, как мы что-нибудь придумаем. Но я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал.
— Что, мисс Кейт?
— Обещай, — рассмеялась она, — что больше не будешь поливать мои петунии.
Гидеон — и это совершенно очевидно — нарывается на беду. Так думала Хани, когда они утром спустились с гор и ехали до тех пор, пока на их пути не оказался сонный шахтерский городок Мадрид. И снова она была поражена той вальяжностью, с какой ее спутник въехал в город. Она еще более изумилась, когда этот безумец остановился прямо перед входом в банк, спешился и привязал лошадь к перилам.
— Неужели мы оставим лошадей прямо здесь? — спросила она Гидеона, помогавшего ей слезть с Нарцисса.
— А что?
— Ну, тогда, может, просто повесить на грудь плакат с надписью «Ограбление»? Или встать посередине улицы и объявить всему городу, что мы собираемся сделать?
— Мы? Мы ничего не собираемся делать. Ты пойдешь вон в тот магазин и купишь чего-нибудь посущественнее печенья и джема. — Сунув ей в руку несколько банкнот, он повернул ее за плечи и слегка подтолкнул. — Ступай.