Чтение онлайн

Жалобный стон вылетает из легких, ногти машинально впиваются ему в спину. Он двигается быстро, на грани грубости. Сейчас между нами нет места для флирта, возбуждающей болтовни и прочих сексуальных ухищрений. Есть только обоюдная нужда и страсть.

Я чувствую, как пружинят мышцы под его кожей, как сжимаются и разжимаются ягодицы с каждым толчком. Данил берет меня очень глубоко, заставляя меня лепетать бессвязности вперемешку с его именем, и царапать плечи. Спинка дивана раскатисто ударяется в стену, аккомпанируя этому животному спариванию.

В моем воображении наш секс ни разу не был таким молчаливым и безбашенным.

Потянувшись, я прижимаюсь губами к его шее, скольжу по ней языком, собирая солоноватый вкус пота. Внутренности распирает от заполненности, миксующейся со сладковато-терпким удовольствием, которое усиливается с каждой новой фрикцией.

Толчок, еще толчок… Ловя ртом собственные стоны, я заглядываю Данилу в глаза. Они широко открыты и тоже устремлены на меня. Не помню, чтобы Костя хоть раз так на меня смотрел во время секса.

Рывок — и в следующую секунду я оказываюсь на животе. Горячее дыхание Данила жалит лопатку и ушную раковину, пах со шлепком ударяется в ягодицы. Этот грубоватый маневр неожиданно сокращает путь к финалу. Каждый нерв в теле подбирается, низ живота натягивается и звенит. Решив больше не сдерживаться, я проталкиваю ладонь к клитору.

— Я скоро кончу, — лепечу я, стремительно теряя зрение. — А ты?

— Не знаю… — долетает до меня сквозь охрипший голос Данила. — Я, блядь, такой слабак… Никак не могу остановиться.

Это случилось. У нас с Данилом был секс. Эта мысль приходит в голову еще до того, как я успеваю открыть глаза. В груди счастливо екает, а уголки губ непроизвольно дергаются в улыбке. У нас был секс. Страстный, нескончаемый, превзошедший все мои ожидания.

Я открываю глаза и, машинально взглянув на настенные часы, вздрагиваю. Половина десятого. Я уже и не помню, когда в последний раз так поздно просыпалась. Хотя ничего удивительного, с учетом того, как долго все продолжалось.

Я перекатываюсь на бок, чтобы полюбоваться на спящего Данила, и неожиданно обнаруживаю его сидящим на краю дивана ко мне спиной. Плечи опущены, локти упираются в колени, будто он задумался о чем-то.

— Эй… — вытянув руку, я ласково пробегаюсь пальцами по его позвоночнику. — Давно не спишь?

От прикосновения кожа Данила вспыхивает мурашками еще до того, как он поднимает голову.

— Минут двадцать наверное, — глухо произносит он, не пытаясь ко мне обернуться.

Ощутив, как счастливая нега этого утра рассеивается, я приподнимаюсь на локте.

— Все в порядке?

— Нет.

Комок тревоги стремительно разрастается под ребрами и поднимается к горлу. К такой отчужденности я не была готова. Вчерашний вечер и случившаяся близость в моем сознании были равноценны хэппи-энду.

— Тогда расскажи, что случилось, — Я подтягиваю одеяло к обнаженной груди и сажусь, решив во что

бы ни стало выяснить проблему и устранить ее на месте.

— Этим я и занимаюсь эти двадцать минут, — в голосе Данила слышна невеселая усмешка. — Пытаюсь понять, что со мной не так.

— С тобой все более, чем прекрасно и…

— Нет, — перебивает он. — Потому что еще никогда мои поступки не расходились с тем, как я себя ощущаю.

— И что это значит? — тихо переспрашиваю я, превозмогая поднимающуюся панику. — И посмотри на меня, пожалуйста.

Данил оборачивается. Его глаза покрасневшие от недосыпа, между бровей залегла глубокая складка.

— В тот день, когда ты позировала для семинара, я сказал, что понятия не имел о твоем участии. Я соврал. У меня был охрененно загруженный день, но я все равно нашел время, чтобы прийти. Из-за тебя, а не из-за любви к фотографии. Даже после того, как ты растоптала меня своим появлением в компании с мудака-бывшего, я отменил две встречи просто для того, чтобы посмотреть на тебя.

Несмотря на напряжение, внутри меня вспыхивает радость. Потому что несмотря ни на что Данилу было не все равно и потому что его тяга ко мне настолько сильна.

— Я это очень ценю. Я тоже была очень рада тебя видеть.

— Тот бриллиант на твоем пальце было легко разглядеть даже с последнего ряда, — продолжает Данил, будто меня не услышав. — Я вернулся домой полностью разбитый и после сутками гадал, что я за придурок такой. Будто было мало чувствовать себя идиотом на собственном выступлении и потребовалось непременно прийти за добавкой.

— Я говорила, что вернула Косте то кольцо, — я пытаюсь придать голосу твердость, чтобы слова прозвучали значимее.

— Проблема в том, что рядом с тобой я перестаю владеть собой. Кто-то может и скажет, что в любви так и должно быть, но по мне так это херня собачья. Когда я тебя увидел впервые, тогда со сцены, внутри будто тумблер переключили в режим «полный придурок». И так продолжается из раза в раз. — Данил снова отворачивается и, сгорбившись, запускает ладони в волосы. — Ты ведь и правда с самого начала ничего не скрывала, и я видел, что ты не отошла. Но все равно добровольно назвался клином в попытке выбить другой клин.

Я ощущаю потребность все ему объяснить. Кажется, что если Данил поймет, что тот мой поступок привел нас туда, где мы сейчас есть — все встанет на свои места.

Я бесшумно придвигаюсь к нему на коленях, заношу руку, чтобы погладить, но убираю, так и не решившись.

— Я еще раз хочу попросить прощения за тот вечер. А за кольцо… Я могу только представить, как тебе было больно… Ты прав. Тогда я действительно не отошла от Кости… Шесть лет он был главным человеком в моей жизни, даже если порой вел себя отвратительно. Возможно, это ужасно прозвучит, но мне было необходимо к нему вернуться. Убедиться в том, что я выросла из этих отношений и спокойно пойти дальше, не терзая себя мыслями об упущенных шансах.